~ Results of tests
Результаты тестов, которые удаляют ~
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

~ Results of tests > Сердца Пандоры


Аватары, опросы, тесты c категорией "Сердца Пандоры".
Пользователи, сообщества c интересом "Сердца Пандоры".

понедельник, 8 мая 2017 г.
Pandora Hearts - Part 2 Элиа Мерибель 12:32:13
Дом Рейнсворт

Шерон Рейнсворт: (Твое имя), а мы с братцем Зарксисом тебя уже заждались! Сегодня к чаю приготовлено много сладкого, ты просто обязана отведать всего понемножку! Кстати, сегодня Брейк составит тебе компанию в опере…Да-да, знаю, что ты не звала его с собой, это я попросила тебя сопроводить – на всякий случай. Сама я, к сожалению, не смогу к вам присоединиться, но, надеюсь, вы потом перескажете мне, что я пропустила? Вот и чудно! Повеселитесь хорошенько, - с милой улыбкой желает девушка, и тут же, понизив голос, прибавляет: - (Твое имя), если вдруг братец тебя обидит, обязательно сообщи мне…Уж я тогда с ним разберусь…*С ней, как ни странно, вы познакомились не во время происшествия с Угрюмом, а когда ты впервые приняла приглашение Шляпника и, скрипя зубами, переступила порог поместья Рейнсворт. Ожидая поначалу олицетворения поговорки «Каков хозяин, таков и слуга», ты была приятно удивлена тем радушием, с которым Шерон приняла новую знакомую. И хотя поначалу ты сочла её человеком не слишком большого ума (главным образом из-за любви к любовным романам), весть о том, что она заключила контракт с Эквейсом, убедила тебя в том, что с ней, пожалуй, можно было бы общаться – хоть на что-то да способна. Ну а дочь герцогини, при помощи тех же романов прознав о симпатии Брейка к тебе и придя от того в неописуемый восторг, решила приложить все усилия, дабы превратить вас в счастливую парочку…против вашего желания. Надо заметить, иногда юная Рейнсворт недоумевала: неужели Шляпник способен испытывать нежные чувства к девушке, по характеру настолько напоминающей Аду Безариус? И только когда стало известно, кто же ты на самом деле, Шерон поняла, «в чем тут соль», поняла, почему, собственно, твоя личность заинтересовала Зарксиса. Действительно, с чего бы он вдруг обратил внимание на создание, ничем особенным, кроме привлекательности, из толпы не выделяющееся? А дело тем временем вот как обстояло…Брейку нравилась не беззаботная, улыбающаяся леди, а скрывавшаяся под ее личиной опасная, целеустремлённая представительница рода Баскервиль…Что и говорить, ситуация в самый раз для любовного романа, если не круче. Однако вопреки ожиданиям разума Шерон, ее сердце отказалось перестать воспринимать тебя как друга. А уж когда Шерил рассказала внучке историю, поведанную тобой после «путешествия в прошлое», девушка окончательно убедилась в том, что чутьё её не обмануло, пообещав себе никогда не оставлять твою личность, заботясь о ней по мере своих сил. Между прочим, на этой почве у нее даже возникли некоторые разногласия с Лотти, также с некоторых пор склонной сильно опекать тебя, однако в глубине души Рейнсворт понимает, что к той, кого знаешь вот уже сто лет, её приятельница расположена больше. Также молодая герцогиня была искренне огорчена тем, что ты и Шляпник так и не сблизились, как ей того хотелось бы, и хотя она знала, что ты не испытываешь к ее слуге ответных чувств, навещать могилку альбиноса тебе все же не препятствовала. «Раз по мнению (Твое имя) их связь должна была носить иной, только им двоим понятный характер, то кто же я, чтобы направлять его в то русло, которое более благоприятно мне?» - таков был окончательный вердикт Шерон*

Зарксис Брейк (Кевин Регнард): Оу, Боже-Боже, леди (Твое имя)! А вы, как я погляжу, так и не изменились с тех пор, как мы с вами виделись в последний раз. Что тогда, что сейчас – выглядите одинаково. Одинаково плохо, - с наимилейшей улыбкой разглагольствует Шляпник, игнорируя брошенный ему с невинным выражением лица ответ «Ну так и ты не помолодел». *Тем, кому «посчастливилось» когда-либо заметить, какими взглядами вы обмениваетесь с этим субъектом, остается лишь догадываться, какое отношение вы на самом деле имеете друг к другу. А меж тем вы двое знакомы дольше, чем предполагалось вашими друзьями – ведь в тот момент, когда Воля Бездны пригласила Кевина Регнарда в свою «комнату», ты все ещё находилась рядом с ней. Тогда молодой человек и подумать не мог, что с девушкой, тенью маячащей за спиной Белой Алисы, ему ещё доведется встретиться не раз и не два…Поэтому стоило ему увидеть в компании Винсента Найтрея знакомую фигуру (это случилось как раз незадолго до возвращения Оза Безариуса из Бездны), сознание Шляпника будто током прошибло. Смекнув, что «знакомая незнакомка» о многом может ему поведать, Зарксис, не теряя времени даром, пустился завоевывать твое расположение, приглашая на чай в поместье Рейнсворт и тем самым стараясь втереться в доверие и заполучить нужную информацию. Однако его ждало разочарование – ты оказалась крепким орешком, не поддающимся на провокационные разговоры о Сабрие или Воле Бездны. Тонкий же намёк, что он видел тебя в компании Белой Алисы ты и вовсе списала на «галлюцинации, вызванные поблекшим в Бездне разумом», что окончательно уверило Брейка в том, что ты скрываешь нечто важное…Тем не менее, этакие своеобразные допросы мужчина не прекратил, да и ты отказывалась расколоться – ваши беседы становились все длиннее, все запутаннее, все язвительнее, пока наконец не превратились в состязания на остроту языка, в котором нет-нет да и проскальзывали опасные намёки. Стоило вам увидеть друг друга, как уже было ясно: без того, чтобы обменяться ядом с ваших уст, вы не разойдетесь. Такие перепалки стали просто необходимы обоим – без них, как казалось, и день-то прожит зря. Но постепенно Зарксис начал осознавать, что во время «бесед» его взгляд все чаще стал задерживаться на твоих губах, на озорном блеске глаз, а руки будто сами собой протягивали юной леди то леденец, то шоколадную конфету, то блюдечко с пирожным – и особой радости от такого странного состояния, разумеется, не появлялось. Вдобавок ненависти к Винсенту Найтрею у Шляпника прибавилось в десять раз, ибо тот почти постоянно находился рядом с вами, влезая в беседу к месту и не к месту, да еще и смея распускать руки в твою сторону. Но вот что окончательно сбивало с толку – то, что находясь с ним наедине, ты называла его по старому имени. «Я всегда предпочитаю обращаться к истинному «Я» - так становится большей вероятность, что человек тебя услышит и поймет» - эти слова были произнесены тогда, когда твоим сознанием вновь ненадолго завладела добрая, жизнерадостная личность, а Брейк окончательно понял, что помимо «научного интереса» его в тебе притягивает что-то ещё. Объяснение странному поведению мужчины нашла Шерон, но не сказать, что оно так уж ему понравилось. «Братец Зарксис влюблен!» - эти слова прозвучали как приговор, и пусть госпожа попала в точку, он никогда бы не позволил ей убедиться в своей правоте, а тебе – догадаться об этом...И даже часы, проведенные с тобой в опере, парках и за чаепитиями по приказу госпожи не смогли заставить его отказаться от своих намерений. Запереть все чувства в себе, не давая им выскользнуть наружу – такому плану Шляпник решил следовать, и следовал до своих последних секунд в мире живых. И хотя позже ты клялась Баскервилям и самой себе в том, что Зарксис Брейк не вызывал в твоем сознании никакого светлого чувства, однако с его смертью ты почувствовала, что в твоей жизни словно что-то оборвалось. С тех пор в фамильном склепе Рейнсвортов на старом кладбище дворян теперь время от времени появляется тонкая фигура, закутанная в плащ и возлагает на не так давно установленную в усыпальнице домовину букет хризантем. И тогда о сырые мрачные стены ударяется печальный смешок и тихий голос: «А ведь мы столько раз могли просто поговорить по душам, господин Шляпник…Но увы – судьба распорядилась так, что мы оба оказались слишком горды для этого…»*

Шелли Рейнсворт: *Шерон только раз показала тебе фотографию своей матери, но и этого было достаточно, чтобы заметить поразительное сходство между ними двумя. А потускневшая улыбка на морщинистом лице Шерил и упоминание о том, что её дочь была женщиной болезненной, заставило тебя на время перенестись мыслями к личности Сары Безариус и невольно сравнить их обеих. «Неправильно все это… - подумала ты тогда. – Родители не должны переживать своих детей…» К тому же, весть о том, что именно Шелли смогла заново вдохнуть жизнь в Зарксиса Брейка, довольно сильно тебя изумила, заставив в последствии проникнуться уважением к этой женщине*

Шерил Рейнсворт: *Кажется, не было в Пандоре человека, который страшил бы тебя больше нее. В какой бы уголок штаба Пандоры ты не пошла, тебе все время казалось, будто прищуренные глаза старой герцогини найдут тебя везде. Еще бы, сидит в своем инвалидном кресле, как паук в паутине, а сама тем временем всех окружающих насквозь видит. Хотя глядя на то, как горным козликом скачет вокруг нее Руфус Барма, ты позволяла себе едва заметную улыбку, поневоле вспоминая старую поговорку «Девушка невестится, а бабушке ровесница». Хотя, если подумать, то ее, пожалуй, уже можно было применить и к Долди, и к Лотти, и к тебе самой…И пусть злые языки не раз доносили до слуха леди Рейнсворт жалобы на твою личность, герцогиня не сильно беспокоилась, ибо в глубине души верила, что все это коварство – результат какого-то переломного события. Вскоре ей представилась возможность убедиться в правдивости своих догадок, ибо после того, как Ядро Бездны покинуло тело Белой Алисы, ты сама пришла к ней и рассказала все, о чем знала, начав со своего знакомства с Освальдом и Лейси, ибо столкнувшись со всеми последствиями эксперимента Леви Баскервиля, ты посчитала себя виноватой в том, что ещё сто лет назад скрыла от Глена и остальных поведанную твоим благодетелем информацию о том, какие перемены произошли с Бездной вследствие его вмешательства. Кто бы мог подумать, что именно это неведение повлечет за собой столько смертей и недопонимания! Но вопреки ожиданиям, казнить тебя никто не собирался – улыбнувшись, Шерил лишь потрепала тебя по голове и успокоила, утверждая, что раз ты до сих пор не отняла ничьей жизни, то страшиться нечего. А раз так – то и помех для дружбы как не бывало*
- Нет нужды винить себя в том, что произошло, дорогая, - в который раз ободряюще произносит Шерил, ероша тебе волосы. – Я прекрасно понимаю, что все, к чему ты стремилась – защитить членов своей семьи, а иногда в этом желании люди и правда склонны делать глупости…Ну ничего, ничего, что сделано, то сделано. Ведь в конечном итоге история Алисы и Оза окончилась хорошо, а Освальд наконец обрел покой. Так что согласись – прекрасно то, что во время вторжения Гленом Баскервилем в прошлое Лиам решил обратиться с просьбой о перемирии прежде всего к Лотти и тебе – видишь же, теперь появилось больше возможностей для налаживания отношений между нашими домами. И нет никаких причин для печали!


Дом Баскервиль

Леви Баскервиль: Видишь ли, дорогая, исследования всегда требуют жертв. Тут уж не до сентиментальности, нужно воспринимать все спокойно, но с улыбкой, и не отдавать предпочтения чему-то конкретно – только так ты добьешься цели, - вещал глава Баскервилей по прошествии церемонии становления Освальда Гленом, беря твои руки в свои и с отцовской нежностью глядя тебе в лицо. – И потом, мы ведь оба знаем, что дети Лейси будут в безопасности – ты же присмотришь за ними, правда? Я ведь могу положиться на тебя, мой маленький друг? *Этот человек был для тебя всем. Ты почти боготворила Леви за то, что он тебя спас, отогрел и наделил статусом уважаемой особы, ничто не требуя взамен. По крайней мере, так тебе казалось...Сам же Леви, подбирая на улице едва живую девчушку, видел в ней будущую соратницу, которой можно доверить любой секрет рода и не бояться, что та его выдаст. Однако его ожиданиям не суждено было оправдаться – ты на удивление быстро сошлась с Освальдом и Лейси, что могло в будущем затруднить ход его эксперимента. Именно поэтому он предусмотрительно решил провести церемонию для Освальда в тот день, когда ты находилась далеко от особняка Баскервилей, подозревая, что иначе ты можешь ему воспрепятствовать. Тем не менее, вскоре после твоего возвращения Леви все же решил поделиться с тобой своими планами насчет девушки, не ожидая, что ты, доселе покорная и безмолвная, впервые не поддержишь его жажды к экспериментам. В твоей голове не укладывалось - как можно сбросить в Бездну члена собственной семьи, да еще и в таком состоянии?! Смекнув, что так он рискует потерять твое расположение, бывший Глен посоветовал: «Будь более безразличной к происходящему, сердечный мой друг…вот и легче будет справиться», тут же, впрочем, поняв, что ты еще несведуща в этом «искусстве». Помнится, тогда, тяжело вздохнув, Баскервиль опустился перед тобой на колени, обхватил перебинтованными ладонями твое лицо и, глядя прямо в глаза, произнёс: «(Твое имя), послушай меня. Уж я-то знаю, как быть безразличным. Ты сейчас должна забыть обо всем на свете и думать только о том, что хочешь ты, что ты заслужила, что мир тебе должен! А чего сейчас хочешь ты? Правильно, приглядеть за детьми Лейси…» Так, заставив тебя размышлять над сказанным, он на время усыпил твою подозрительность. Ты же, пребывая в «гостях» у Воли Бездны, начала понимать, что, собственно, тот имел в виду и, что еще хуже, что значит остаться в дураках, А выбравшись наконец в мир людей и не найдя, с кого спросить извинения, поскольку ни с Леви, ни с Освальдом возможности потолковать уже не было, твоя персона в отчаянии стала вовсю применять «советы» старшего на практике, тем самым прослыв одной из самых хитрых и скрытных представителей рода Баскервиль. Надо заметить, что применяла с огромным успехом – лорды и леди, графы, герцоги и даже простолюдины, которым случалось угодить в сплетаемые тобой интриги, до сих пор ломают головы, как такое милое создание с лицом и искренней улыбкой ребенка может строить такие замысловатые схемы для достижения своих целей. Однако теперь, по прошествии сотни лет вспоминая «напутствие» Леви и по крупицам восстанавливая для себя историю Ливеры, Сабрие и Пандоры, ты все чаще задумываешься над тем, что твой наставник был далеко не так свят, как казалось, однако факт того, что он подарил тебе новую жизнь, до сих пор мешает вслух признать, что поклонение этому человеку давно стало полной нелепостью*

Освальд Баскервиль: *Он с первых же дней твоего пребывания в доме Баскервилей задался целью сделать так, чтобы ты чувствовала себя как дома: едва ли не доводил слуг до слез, справляясь о том, как те обустроили тебе комнату, охапками таскал тебе полевые цветы для венков и старался оградить от всего, что, по мнению мальчишки, представляло для тебя хоть какую-то опасность. Лишь повзрослев, Освальд осознал, что это были первые зачатки зарождающейся к подруге его сестры истинной и чистой любви, которая за годы вашей юности расцвела в сердце брюнета еще ярче. Впору бы и намекнуть на это объекту своих грёз…да не тут-то было! Развившаяся наравне с любовью молчаливость активно воспрепятствовала выражению нежных чувств, а потому единственное, на что в итоге оказался способен новоиспеченный Глен – научить тебя фехтованию, а вдруг, мол, пригодится. А о других способах проявления симпатии, учитывая неопытность Освальда в этом вопросе, вообще лучше умолчать…И пусть при любой своей попытке хоть как-то выразить свою симпатию, мужчина неизменно оставался немногословным, в его душе бурлил настоящий вулкан, к которому примешивалась горькая досада, когда он в очередной раз осознавал, что больше, чем братом, в твоих глазах ему не стать никогда. Одного, однако, он так и не узнал: для тебя не было времяпрепровождения­ приятней, нежели сидеть в пустой комнате и внимать чарующим звукам рояля, в очередной раз проигрывавшего вашу любимую «Лейси», и никаких моментов вашей жизни ты не ценила выше, чем те, что были проведены в тени старого дерева за дружеской беседой. Вы поругались лишь дважды, но и этого молодому человеку хватило сполна, чтобы надолго затаить в своей душе чувство вины. В первый раз - когда ты узнала, что он предпочел титул Глена родственным связям - о, тогда ты чуть не применила все навыки в фехтовании против своего учителя. Второй же «взрыв» произошел как раз за несколько дней перед унаследованием первой цепи – Ворона - Гилбертом, когда Джек ни с того ни с сего зачастил в усадьбу. Ты подозревала, что у блондина появилась какая-то цель, результат при достижении которой может оказаться катастрофическим, о чем не преминула сообщить названому брату. Однако тот впервые тебе не поверил, а поскольку ты продолжала упрямо стоять на своем, разговор окончился ссорой. И только столкнувшись лицом к лицу с уже бывшим лучшим другом, мужчина понял, как сильно ошибался, не придав твоим словам значения. «Прости меня, (Твое имя)…Как я мог быть так слеп?» - корил себя Освальд. Возможность извиниться ему все же выпала…но только через сто лет, когда тот захватил контроль над телом Лео и практически за считанные минуты до того, как его дух рассеялся. Признаться, он был уверен, что ты не простишь его…однако услышанное из твоих уст собственное имя и успокаивающим тоном произнесенное «Все люди склонны совершать ошибки…Но предвидеть их никто никогда не может, дорогой друг. Так что будь уверен: что бы ты не сотворил, я всегда смогу тебя простить…», повергло его в шок, подтолкнув наконец признаться тебе в том, что пекло ему сердце столько лет*
- (Твое имя)…Я понимаю, сейчас мы расстанемся навсегда…Но все же хочу, чтобы ты знала: после смерти Лейси меня поддерживали не обязанности Глена, не Джек и не власть над семьей, а ты и только ты. Мне было достаточно видеть твою улыбку, дабы чувствовать в себе желание жить дальше…Какая жалость, что я нашел в себе силы сказать это вслух только сейчас, да еще и не в самое лучшее время. Теперь мне остается только добавить, что ты заслуживаешь лучшего мужчины, а оттого и выразить робкую надежду на то, что этот юноша…Лео…сумеет, в отличие от меня, сделать тебя счастливой… - это были последние слова Освальда, адресованные тебе, после чего его дух навсегда обрел покой.

Лейси Баскервиль: (Твое имя), идём-ка в сад, нарвем цветов для венка. Где набирать будем? Да где хочешь – все клумбы в нашем распоряжении! Да ладно, старина Артур не пожалеет для нас одной хиленькой клумбы, уверяю тебя! *Пожалуй, больше нигде тебе не удалось бы отыскать такую же замечательную подругу, как она. Вас не то, что водой – лавой раскаленной разлить было нельзя. С самого детства вы были неразлучны: коротали дни в башне, спускались к Ядру Бездны, прятались в саду от назойливых домочадцев и задирали Леви и Освальда, а «Лейси», тогда еще, правда, безымянная, стала вашей любимой песней. Казалось бы, ничто не предвещало беды…Но в один далеко не прекрасный день твоя подруга исчезла, и пару дней от нее не было ни слуху ни духу. Когда же она вновь возвратилась в «гнездо», ты с удивлением отметила про себя, что та чем-то озадачена, вдобавок из уха девушки исчезла одна серьга. И это уж не говоря о том, что она вдруг стала куда тише и задумчивей, будто ждала чего-то, очень для себя важного. Даже Освальд был обеспокоен этим таким несвойственным сестре поведением. Ты же терялась в догадках: «Неужто Лейси столкнулась с чем-то или с кем-то, кто произвел на нее такое неизгладимое впечатление?». Кем был этот кое-кто, ты узнала уже через восемь лет, когда Джек Безариус проник в особняк Баскервилей. Глядя, как он чуть ли не на коленях ползает перед Лейси и как та с удовольствием этим пользуется, ты испытывала нечто сродни злобному удовлетворению – такому, как этот пустоголовый, самое место у юбки. Однако с тех пор, как девушке стало известно, что ей надлежит быть низвергнутой (но тебе при этом не сказала ни слова), ты начала замечать, что ее шуточные нападки в сторону Джека постепенно сходят на нет, уступая место задушевным беседам. Тут-то и пришел тебе через изумляться во второй раз, ибо осознание прошило мозг подобно раскаленному пруту: чувства Безариуса, пусть и в ничтожной мере, но были взаимны. А меж тем ты никогда бы не пожелала своей названой сестре судьбы со столь подозрительным человеком…Тот же день, когда вернувшись в особняк в и без того прескверном настроении, ты узнала, что твоей подруги больше нет, ты будто выпала из реальности, в порыве отчаяния совершив попытку убийства новоиспеченного Глена. Кто ведает, что ещё ты совершила бы в таком состоянии, но тут в ситуацию вмешался Леви, сумев перевести твои мысли на появление будущего ребенка Лейси. Тогда-то ты и поклялась ему, подруге и себе самой, что обязательно окружишь это дитя любовью и заботой. Даже сейчас, когда оба птенца уже оперились и более не нуждаются в помощи, ты часто вспоминаешь их веселый нрав, такой схожий с характером матери, напевая себе под нос старый, но все так же греющий сердце мотив*

Шарлотта (Лотти) Баскервиль: Я тебе удивляюсь, дорогая. Неужели за такое огромное количество времени ты не завела себе личную игрушку, покорно исполняющую все твои прихоти? Тебе же это сделать – раз плюнуть. Желающих сколько угодно, - с усмешкой подначивает тебя Лотти, кивком указывая на Винсента Найтрея. – Только смотри, выбирай потщательнее – а то еще взбрыкнёт...Если хочешь, я могу тебе в этом помочь. *Стоит заметить, вначале она весьма сильно тебя недолюбливала – главным образом из-за того, что ей были прекрасно видны попытки Освальда ухаживать за тобой. И хотя девушка понимала, что у тебя, появившейся в доме Баскервилей раньше, чем она сама, шансов завоевать Глена намного больше, она отказывалась просто так сдавать свои позиции. День же, когда ее неприязнь к тебе впервые пошатнулась, Лотти до сих пор вспоминает с какой-то странной нежностью: помнится, тогда в ответ на свою угрозу оставить господина Глена в покое она получила от тебя – нет, не самодовольную или сочувствующую улыбку, а ободряющий хлопок по плечу вкупе с заговорщическим подмигиванием и сказанное вполголоса «Нравится? Тогда дерзай!». Тем не менее, то, что этакая нежность – ничто иное, как радость за то, что вам не пришлось соперничать (ведь в глубине души ей хотелось иметь такую подругу, как ты), аловолосая поняла только сейчас, ибо для нее признать, что она рада, что обстоятельства сложились именно так и никак иначе – настоящее испытание. Окончательно же ее плохое отношение испарилось, когда ты через сто лет, всклокоченная, с горящими безумием глазами, схватила ее за плечи и со злостью воскликнула: «Ты лжешь! Освальд и Алиса никогда бы не позволили никому убить себя и уж тем более не стали бы задумываться о самоубийстве!». Тогда, обнимая содрогающееся в рыданиях тело, Лотти сквозь зубы, стараясь подавить невольный вздох, цедила: «Такова здесь теперь жизнь, сестра, так что привыкай!». А поняв в последствии, что из-за сильного потрясения твое «Я» словно разделилось на две части, девушка решила, что теперь настал твой черёд принимать чью-то заботу. «(Твое имя) слишком много отдает другим, а себе ничего не оставляет, - с досадой думала она. – Ну ничего, я это исправлю…» Такого мнения она придерживается до сих пор – даже несмотря на то, что ты боязливо принимаешь ее доброту (ибо к такому попросту не привыкла) и приходится конкурировать за должность «мамочки» с Шерон Рейнсворт. Вдобавок, зная о чувствах к тебе Лео и памятуя, что ты старалась помочь ей в завоевании Освальда, Лотти всячески старается поспособствовать вашему воссоединению, порой раздражаясь от того, что юный господин слишком «тормозит» в общении с девушкой*

Лео Баскервиль: - Ты уверена? – вполголоса уточняет юноша, переводя взгляд с зажатого в его руках пистолета на твои горящие азартом глаза. – Не думаю, что умение стрелять когда-нибудь мне понадобится…Ты так думаешь? Ну хорошо… - наконец сдается он, вновь позволяя тебе встать у него за спиной и накрыть его руки своими и изо всех сил стараясь даже не дышать, дабы ты не услышала безумного стука его сердца. *К огромному недовольству Винсента, среди всех обитателей поместья Найтреев быстрее всего ты сблизилась именно с этим нелюдимым пареньком, больше всего на свете любящим книги и одиночество. Ведь в те минуты, когда душа требовала покоя и тишины, лучше компании, чем Лео, во всем мире нельзя было найти. Но, казалось бы, а с чего этому молодому человеку, не переносящему нарушений его уединения, с таким спокойствием относится к совершенно незнакомому созданию и даже охотно (насколько это возможно в его случае) помогать гостье в выборе книг? Ответ до нелепого прост: именно беседами о книгах ваше общение и ограничивалось – ты никогда не «нагружала» юношу рассказами о своей жизни и о его биографии не расспрашивала, за что, надо заметить, Лео был тебе очень благодарен. Однако вскоре он начал замечать, что пересудов о современных авторах ему при общении с тобой становится мало. К собственному удивлению, юноша осознал, что ему хотелось бы узнать о тебе больше – те обрывки информации, что долетали до него от Элиота или того же Винсента, совершенно не удовлетворяли неожиданно проснувшегося жгучего интереса. Поняв же, что таким образом ничего он о твоей личности не разузнает, Лео решил сменить тактику. Он, как и его друг, старался везде тебя сопровождать, доставал редкие книги из библиотеки Латвиджа, а меж тем старался разговорить. Не говоря уж о том, что во время ваших с Элиотом спаррингов он постоянно находился рядом, не отрывая от тонкой девичьей фигуры горящего взгляда, к счастью, незаметного за стеклами очков. Прокручивая же по вечерам перед глазами свое поведение, молодой человек поражался: как же он дошел до такого нелепого поведения? Разве могло что-нибудь в этом мире заставить его вести себя как доверчивый пятиклассник? Но в конце концов он окончательно признал свое поражение перед твоей личностью. Да, многие люди набивались ему в собеседники, оставаясь в итоге ни с чем. Но ты была первой, чьё общество ему самому было необходимо, как воздух, а потому тот день, когда ты заметила, что его навыки в обращении с оружием просто отвратительны и вызвалась учить его стрелять из револьвера, он до сих пор вспоминает со сладким замиранием сердца. Когда же погиб Элиот и Лео стал полноценным Гленом, в его сознании ни с того ни с сего прочно засел страх, что ты, зная это, отвернешься от него – даже убеждения Винсента, что истинные Баскервили никогда не бросают своих господ, не сумел его развеять. А когда контроль над телом парня полностью захватил дух Освальда, на душе у Лео стало ещё гаже – он был уверен, что после такого чудовищного проявления слабости ты и смотреть в его сторону не захочешь. К слову говоря, именно тогда его неприязнь от Леви Баскервиля, голос которого он постоянно слышал в голове, перекинулась на предыдущего Глена, ибо в силу недетской проницательности юноше ничего не стоило понять, что тот так же был к тебе неравнодушен. Но ты, как оказалось, и не помышляла об этом: напротив, понимая, что сейчас молодому господину, как никогда, нужна поддержка, ты старалась все время находиться рядом, помогая ему всем, чем только можно. К тому же, как и в случае с Освальдом и Зарксисом Брейком, ты продолжала обращаться к нему по настоящему имени, тем самым заслужив с его стороны не то, что благодарность, а самую на что ни есть признательность до гробовой доски. А если еще и взять во внимание расцветающие нежные чувства к твоей личности…что ж, смесь получается весьма будоражащая. Однако всё это время Лео не предпринимал попыток добиться от тебя взаимности, он получил эту возможность совсем недавно, уже после прочтения «книги жизни», повествующей о двух дочерях Лейси Баскервиль. И хотя выражает он свою симпатию еще робко и несмело, в самом скором времени перейдет к более решительным действиям. А покамест он старается укрепить связь меду вами, составляя тебе компанию в поездках в дом Фианны или при визите на могилку Элиота, и все также принося редкие книги с заложенными между страницами стебельками колокольчиков*. А тот факт, что ты старше Лео на сотню лет…По секрету скажу: на свете нет ничего, о чем молодой человек беспокоился бы меньше*

Лили Баскервиль: Почему ты опять была у этой рыжеволосой дурочки? – капризно осведомляется Лили, уперев руки в бока и обиженно глядя на тебя. – Ты же моя подруга, не её, тогда почему она к тебе так и липнет, как муха к мёду? (Твое имя), пообещай, что больше никогда к ней не вернёшься! А теперь пойдем – ты же обещала помочь мне причесать Брандашмыга! *Как в свое время для Долди, для Лили ты являлась идеалом женщины, «великой и могущественной» старшей сестренкой, придумывающей самые интересные игры, защищающей от старших домочадцев после очередной проказы, никогда не отказывающейся помочь в дрессировке её пса и выпекающей самое вкусное в мире печенье. А потому едва вырвавшись из Бездны на свободу по истечению ста лет и узнав, что ты тоже присутствуешь в компании оставшихся верных господину Глену Баскервилей, девочка задалась целью сполна наверстать то упущенное время, которое она провела в одиночестве, скучая по твоей персоне. Лили просто приросла к тебе - наотрез отказывалась отпускать от себя, едва не закатывала истерику, когда Даг озвучивал очередное задание для «сестренки» и совершенно по-детски ревновала, стоило тебе пообщаться с кем-либо из Пандоры дольше пяти минут. Винсента же, с которым у нее и до этого общение продвигалось не очень, хозяйка Брандашмыга вообще сочла потенциальным соперником за твою благосклонность…Над­о заметить, ее желание обратить все твое внимание на себя не угасло и по сей день – она все так же не дает тебе нормально общаться ни с Гилбертом, ни с Шерон, ни с Лотти…даже Лео не стал исключением из этого правила*

Даг Баскервиль: Итак, как же продвигается твоя слежка за развитием событий в Пандоре? Еще никто ничего не подозревает? Отлично. Продолжай в том же духе. Кстати, Винсент недавно говорил мне, что многие работающие там мужчины все чаще посматривают на тебя как голодные волки на кусок мяса. Неужели даже оставшись в дураках они не теряли воодушевления? Что ж, тогда будь осторожнее – лишние проблемы нам совершенно не нужны…*В твоем понимании он всегда был кем-то вроде мудреца: что ни спроси у него – на все ответить может. А потому именно его ты по возвращению из Бездны попросила разъяснить, какие перемены произошли со страной за сто лет. Даг ничего от тебя не скрывал – да и попробуй-ка, если теперь все вокруг только и трубят, что Баскервили виновны в Сабрийской Трагедии, а прежде верные семье Бармы теперь отвернулись от нее. Единственный род, еще поддерживающий с вами связь – Найтреи – хоть и пытался помогать вашей компании, но этого все же было недостаточно. Тогда же мужчина посвятил тебя и в ближайшие планы выбравшихся из мрака Баскервилей: найти и высвободить дух Глена и захватить Волю Бездны, заодно уговорив побыть вторым шпионом в Пандоре наравне с Винсентом Найтреем. Правда, он при этом не заметил, как перекосилось твое лицо при упоминании о планах на Белую Алису, но это очень даже к лучшему...Ведь тогда пришлось бы объяснять, почему тебя в день Трагедии не было среди своих, как ты сумела наладить контакт с Волей Бездны и почему ты не сообщила своим родным всех подробностей об эксперименте предыдущего главы дома…Впрочем, Даг и так все узнал во время захвата Баскервилями Пандоры, однако вопреки ожиданиям он не стал тебя осуждать - мужчина отнесся к ситуации в точности так же, как это сделала позже Шерил Рейнсворт. Это было единственное разногласие, возникшее между вами двумя за все то время, что вы были знакомы, но когда и оно испарилось, ничто не мешало взаимопониманию вновь воцариться между членами вашей компании*

Фанг Баскервиль: Ну вот, Посланцы Бездны снова вместе. Как в старые добрые времена. Эх, был бы еще здесь господин Глен…- сетует молодой мужчина, вместе с тобой издалека наблюдая за возящейся с Брандашмыгом Лили и Лотти, что-то увлеченно доказывающей Дагу. – Что и говорить, мы уже все забыли, как приятно бывает проводить время в семейном кругу. Даже если он неполный…*Это была твоя последняя дружеская беседа со своим вторым названым братом – как раз в тот самый вечер, когда Баскервили нагрянули в особняк Исла Юры во время бала. Ты всегда ценила общение с Фангом: от него будто исходили волны убаюкивающего спокойствия, способные свести все напряжение в команде на нет. То же, что он встретил тебя у Врат Бездны вместе с Дагом, только укрепило вашу связь. А когда после смерти молодого человека эта связь была утеряна, ты очутилась в состоянии, похожем на то, в котором пребывала после известия о смерти Лейси и Чёрной Алисы…Плакала, грозилась размазать Безумного Шляпника по стене, кляла Гилберта за то, что тот ему помогал…только по прошествии недели Даг помог тебе наконец привести нервы в порядок*


Дом Барма

Руфус Барма: Трудно поверить, что это та же девушка, которой так восхищался Артур Барма и перед которой не устоял сам Глен Баскервиль. Что ж, неудивительно, что так жестока – с кем поведешься, от того и наберешься. *Личность, представленная составу Пандоры Винсентом Найтреем, показалась герцогу слишком уж подозрительной. Его постоянно мучила навязчивая мысль (а интуиция, как известно, никогда не обманывала Барму), что незнакомка знает куда больше, чем кажется. Оттого вопреки принявшей ее с распахнутыми объятиями Шерил он избрал единственно верную в таком случае тактику: не спускать с девушки глаз – авось это пробьет трещинку в ее маске десятилетнего ребенка и даст увидеть что-либо, представляющее для Руфуса интерес? А расшифровав наконец дневник Артура Бармы, он окончательно убедился в своей правоте. С тех пор мужчина не оставлял попыток любым способом разговорить тебя – подумать только, один раз он, забыв о своей гордости, сам предлагал тебе любые сведения в обмен на информацию о Сабрийской Трагедии и Воле Бездны! Однако ожидаемый результат достигнут не был – ты не пожелала сотрудничать с герцогом. «Нынешние Бармы не понимают, что такое любовь и семья, - с горечью заметила ты. – Этот человек слишком сух, дабы осознать мою цель…» Но узнав в последствии, на какой отчаянный шаг Руфус пошел ради герцогини Рейнсворт во время захвата Пандоры, ты поразилась до глубины души. Кто бы мог подумать, что даже у расчетливого Бармы есть чувства! И все же зарыть топор вашей своеобразной холодной войны никто из двух до самой смерти герцога так и не пожелал, как Шерил не старалась поспособствовать вашему перемирию*

Лиам Лунетт: Добрый день, госпожа (Твое имя), - с изысканной вежливостью кланяется молодой человек, вручая тебе конверт с сургучной печатью дома Барма. – Герцог Барма просит Вас посетить его поместье завтра вечером. Что вы, в конверте нет никакого подвоха, это просто приглашение на чай! *«Зануда!» – именно такую характеристику ты дала этому молодому человеку при первой встрече в Пандоре. Однако понаблюдав за тем, как он общается с Зарксисом Брейком, подчинёнными и Озом, ты изменила свое отношение к его персоне. «Его искусство убеждения просто поразительно. Ему бы не в Пандоре гнить, а в дипломаты пойти стоило бы…» - с невольным восхищением отметила про себя ты, почти сразу же разглядев в Лиаме угрозу разоблачения. Как оказалось, не зря, ибо мужчина, поняв ход мыслей Руфуса Бармы, тоже, в свою очередь, стал расценивать тебя как угрозу планам организации, а потому поддерживал любую попытку своего господина вытрясти из тебя хоть какую-то информацию. Но даже подтверждение в будущем самых худших его подозрений на твой счёт не помешало ему во время вторжения Глена Баскервиля в прошлое обратиться к Лотти и тебе с предложением объединить усилия. Ещё тогда в твоей голове пронеслось нечто, отдаленно напоминающее гордость – надо же, а Лунетт таки способен к самосовершенствован­ию. Доказал, что может быть решительным, когда хочет! Тем не менее, получив вскоре приглашение на его с Шерон свадьбу, ты опять удивилась: кто бы мог подумать, что тихоня Лиам вдруг решит связать себя супружескими узами, и с кем, а!*

Артур Барма: *В отличие от других членов семьи Баскервиль, ты, всегда такой дерзкий зачинщик проказ и издёвок, никогда не приветствовала постоянные нападки и унижения других домочадцев в адрес этого человека. Объясняла же это следующей фразой – «Нельзя смеяться над теми, над кем и так уже насмеялись обстоятельства. Да и кто бы не надломился, если бы его вынудили покинуть свою родину? Бедняга! Он и без того так фантастически нелеп, что, пожалуй, рассмешил бы даже Освальда, а тут еще и знать, что на тебя другие зубы скалят...Тем не менее, его мягкий характер - отнюдь не препятствие для дружбы, правда?». Искренне жалея горемычного Артура, ты решила исправить досадное отсутствие у того родственной души, а потому сделала все возможное и невозможное, дабы хоть в твоей компании мужчина чувствовал себя уютно. Стоит ли говорить, что этого обезумевший от счастья Артур тебе не забыл? В своей зашифрованной для потомков исповеди он отвел твоей личности как минимум десять страниц, в которых изобразил всю свою благодарность за то, что ты приняла его таким, каким он есть, и что в отличии от Джека, никогда не использовала его, стараясь отдавать ровно столько, сколько брала из вашей дружбы*
- Вы так добры ко мне…- лепетал бывало Барма, устремив на тебя сияющий взор. - Леди (Твое имя), я хотел бы, чтоб вы знали: любое ваше слово будет моим законом! Для дорогого друга я готов сделать все, что угодно!

Миранда Барма: Эта пустышка еще пожалеет, что встала у меня на пути! – зло шипит Миранда, незаметно для тебя сжимая руки в кулаки. – Только я достойна обладать головой Глена Баскервиля, не говоря уж о его сердце! *«Ведьма!» - только и приходило тебе на ум, стоило заметить в галереях особняка огненно-красную шевелюру или, еще того хуже, встретиться взглядом с пронзительным блеском тёмно-карих глаз. Как оказалось, не напрасно – брат женщины как-то раз, не удержавшись, посетовал, что сестра больно уж увлекается оккультизмом. Ну да ладно, у каждого свои хобби…Однако даже зная об этом, ты не могла избавиться от давящего ощущения, будто она тебя за что-то ненавидит, хотя вы двое были едва знакомы. Очень скоро ты убедилась, что правильно угадала: ей ничего не стоило по редким долгим взглядам, что кидал на тебя Освальд, понять, что любовь Глена ей точно не светит, а оттого страстно возжелать смерти соперницы. А обретя неожиданного союзника в лице Джека Безариуса, Миранда и вовсе воодушевилась по самое не хочу, в мечтах уже выстраивая схему твоего убийства. Но применить ее на практике ей не удалось, ибо в день Сабрийской Трагедии ты спустилась в Бездну, лишив таким образом сестру Артура возможности добраться до тебя, а сама она волей Глена Баскервиля была низвергнута и превращена в цепь. Собственно, только сто лет спустя ты узнала о ее судьбе, но, сказать по правде, почти не удивилась. Ведь Воля Бездны, как известно, может либо растворить того, кто попал в ее обитель, либо превратить его в цепь, если она так захочет. Единственное, на что ты досадовала – то, что дух этой проклятой ведьмы все это время не оставлял Винсента в покое*


Бездна

Алиса Баскервиль (Воля Бездны, Белая Алиса): Ну где же ты, сестренка (Твое имя)? Почему ты так долго не возвращаешься? Я уже устала ждать, когда ты снова придешь на чаепитие…*Ради счастья этой девочки ты была готова горы свернуть. Ещё когда ты поняла, что Белая Алиса меняется душами со своей сестрой, дабы не чувствовать давящего одиночества, ты, к ее величайшей радости, поклялась себе навестить её в Бездне, как только сможешь. А потому мгновение, когда ты, боясь за пошатнувшийся из-за Джека Безариуса рассудок девочки, решила остаться в Бездне, стало самым счастливым для Воли Бездны. На радостях она устраивала одно за другим чаепития, постоянно просила тебя поиграть с ней – в те же «дочки-матери», к примеру…Словом, Алиса привязалась к тебе еще крепче, чем когда она просто на время менялась душой с близняшкой. Оттого твоё желание вернуться в мир людей и разведать обстановку она восприняла очень тяжело – опять чуть ли не дошло до истерики, ведь девочка подумала, что ты бросишь ее так же, как и задуривший ей голову Джек Безариус. И все же, скрепя сердце, она отпустила тебя, взяв с твоей личности обещание, что ты вернешься. Надо отдать тебе должное – это обещание ты выполнила куда лучше, чем давший его сто лет назад Джек, как раз удостоившись чести лицезреть, как Ядро Бездны покинуло тело Алисы и она вместе с Озом и сестрой растворилась. И хотя ты была искренне счастлива, что обе Алисы наконец обрели то, что искали, теперь часто ловишь себя на мысли, что скучаешь по продолжительным чаепитиям, играм с Чеширом в Зазеркалье…да чего уж греха таить, даже по трещащим без умолку игрушкам*

Чешир: Алиса опять скучает по (Твое имя), нья? Если Алиса скучает, то Чешир скучает тоже…Алиса хочет увидеть (Твое имя) снова? Тогда Чешир обязательно приведет ее к ней, нья. (Твое имя) – единственный человек, который добр к нам, а потому мы не сможем отпустить ее к другим людям! *Еще до превращения в цепь этот кот почитал тебя так же, как и свою хозяйку – ластился, мурлыкал, с радостью играл с тобой, а ты, в свою очередь, всегда приносила ему что-нибудь вкусненькое, припрятанное после обеда. А когда Винсент выколол несчастному созданию глаза, ты впервые растеряла весь самоконтроль и отругала мальчишку всласть. Между прочим, даже по прошествии ста лет тот с содроганием вспоминает тот момент, когда ты едва не вывернула ему руку, держащую окровавленные ножницы. Белая Алиса, впрочем, быстро нашла выход из положения, сделав Чешира цепью, а в последствии подарив ему один глаз Кевина Регнарда. Надо заметить, даже при таком «очеловечивании» кот не изменил своего хорошего отношения к тебе – он часто зазывал тебя провести время вместе в его маленькой обители, при этом любимым его занятием было толкнуть тебя на груду подушек, устроить у тебя на коленях лохматую голову и дремать, прислушиваясь к биению твоего сердца. Поднявшись из Бездны в мир людей, ты, к сожалению, не очень часто вспоминала о нем, ведь слежка за делами Пандоры отнимала немало времени…Но увидев однажды в руках Безумного Шляпника знакомый бубенчик, ты чуть не лишилась чувств, а потом сторонилась альбиноса как минимум две недели, от души жалея бедное животное - «Ему и так слишком многое довелось перетерпеть…». Впрочем, во время путешествия к Ядру Бездны твоя печаль развеялась, ведь в итоге Чешир вновь воссоединился со своей хозяйкой – а для счастья ни ему, ни ей больше и не нужно было*


Остальные

Исла Юра: *А вот и тот, перед кем твой страх, запрятанный, казалось бы, в самые потайные глубины души, оживал за считанные секунды, грозясь обратиться безумным ужасом или, еще того хуже, паникой. Куда уж до этого ощущения нелепым метаниям при Шерил Рейнсворт…Даже Цвай с ее безумием не представляла такой опасности, как этот человек, за улыбкой которого – ни много ни мало – притаились вещи похуже смерти. Чем-то эта его черта до боли напоминала тебе Джека Безариуса, которым сей субъект восхищался, и от этого становилось еще страшнее. А известие о том, что Юра сотрудничал с Найтреями и брал непосредственное участие в экспериментах над детьми из дома Фианны, повергло тебя в сильнейший шок. Поэтому смерть мужчины от руки духа Джека Безариуса, управляющего телом Оза, показалась тебе едва ли не избавлением мира от одного из самых гнусных мерзавцев. Другое дело, что прикончил его твой злейший враг…Ладно уж, может, не так это и плохо – хоть после своей «смерти» Джек что-то действительно полезное сделал…*

Филип Вест: *У тебя разрывается сердце, стоит только взглянуть на маленького шатена, которого, по сути, знаешь всего ничего, и подумать, какими опасностями он недавно был окружен. «До чего же бесчеловечным надо быть, дабы обманом заставить ничего не подозревающего ребенка заключить контракт с цепью?» - негодуешь ты про себя, на деле с улыбкой принимая из рук Филиппа собранные в спешке полевые цветы или недавно сорванные перезревшие яблоки. Невооружённым глазом видно, что мальчик боготворит тебя так же, как в свои отроческие годы Винсент – ему достаточно уже просто знать, что ты рядом, чтобы ощущать безграничное счастье. Ты же, памятуя о том, что довелось пережить юному Весту и о том, что «братца Оза» тот увидит нескоро, решила: раз обе Алисы уже не нуждаются в твоей заботе, то почему бы не подарить ее тому, кому она действительно сейчас необходима? Вот и навещаешь его теперь так часто, как только можешь, уже всерьез подумывая над тем, как бы забрать парнишку из приюта. Лео, кстати, все чаще замечает, что, видать, тебе до конца дней своих судилось быть чьей-то «старшей сестренкой». Впрочем…кто знает, может он и прав*
- Сестренка (Твое имя)! Наконец-то ты пришла! – этим радостным писком Филип каждый раз встречает тебя у ворот приюта, не замечая грусти, мелькающей в твоих глазах каждый раз, как ты его обнимаешь.

*«Раз Труляля и Траляля
Решили вздуть друг дружку
Из-за того, что Траляля
Испортил погремушку.
Хорошую и новую испортил погремушку!

Но Ворон, чёрный, будто ночь,
На них слетел во мраке.
Герои убежали прочь,
Совсем забыв о драке!»

**Колокольчик – на языке цветов «думаю о тебе»


Автор будет очень рада, если вы расскажете ей о своих впечатлениях - она ведь так старалась, когда писала этот тест! http://eliameribel.­beon.ru/0-29-my-test­s-you-re-welcome.zht­ml

Категории: Pandora Heart, Сердца Пандоры, 2 часть
Прoкoммeнтировaть
Pandora Hearts - Part 1 Элиа Мерибель 12:29:59
­­


­­


«Божеское наказание», «змея подколодная», «дьявольское отродье»…и это еще далеко не полный список обращений, что ты слышала в свой адрес на протяжении первых десяти лет жизни. Даже не из-за отсутствия родителей и старшей сестры, отрекшихся от тебя…Нет, люди зверели, только взглянув в твои глаза – алые, цвета свежей крови, а оттого, никого не любя и никем не любима, ты просто скиталась по Сабрие в стремлении выжить…А в один прекрасный день повстречала Его – Леви Баскервиль, проезжая в карете по улицам, приметил измученного ребенка, старательно прикрывающего ладошками опасный цвет радужки. Смекнув, что сама судьба послала ему благословение на эксперименты, мужчина забрал тебя в свою обитель.
С тех пор одиночество уже не мучило, ведь с подрастающими при нём детьми скучать не приходилось. Но ровно до того момента, как ты, как-то раз вернувшись из дальней поездки, узнала, что Освальд принял имя Глена, сбросив в Бездну младшую сестру, а также о планах Леви. С трудом смирившись с тем, что Лейси больше не вернется, ты пообещала себе всегда заботиться о ее ребёнке, каким бы он ни был. Да, дня не проходило, чтобы ты не наведалась в башню к Алисе, всегда встречавшей тебя с распростертыми объятиями…Именно ты первой и догадалась, что девочка иногда меняется душой со своей сестрой, живущей в Бездне. Впрочем, это известие тебя ничуть не беспокоило – ты сумела найти подход к обеим.
В день же, когда случилась Сабрийская трагедия, ты впервые решила сдержать слово, данное Воле Бездны, и навестить её – а что, Ребенку Несчастий это ничего не стоит. У тебя на глазах она создала Чёрного Кролика, и тот начал разрушать цепи, сковывающие мир. Понимая, что сама бы девочка вряд ли до такого додумалась, ты попыталась отговорить её, но, слепо веря Джеку Безариусу, Алиса отказалась слушать. Она очнулась лишь тогда, когда поняла, что больше не может меняться душой с сестренкой в мире людей, а оттого так запаниковала, что ты, опасаясь, как бы она не натворила еще чего-либо, решила остаться с девочкой, сколько та пожелает. Однако и слепому было видно, что Бездна уже не была тем прекрасным золотым миром, который ты знала, что натолкнуло на мысль, что Леви своим экспериментом нарушил нечто важное, и последствия оказались весьма плачевными…А потому, желая разобраться, а также беспокоясь за вторую Алису, ты кое-как уговорила Волю Бездны отпустить тебя, на всякий случай заключила контракт с Труляля и Траляля – двумя цепями, при необходимости сливающимися в одну - и поднялась в мир людей.
Но, к своему ужасу, ты едва узнала его – еще бы, ведь прошло уже больше ста лет (но ты вернулась до того, как объявился пропавший Оз Безариус). Львиная доля власти в стране была сосредоточена в руках доселе неизвестной тебе организации «Пандора», считающей Баскервилей виновными в событиях столетней давности, о чем тебе немедля сообщили встретившие тебя Даг и Фанг. Весть же от Лотти, что Глен и вторая Алиса мертвы, а за Волей Бездны теперь ведется охота, окончательно подкосила тебя: личность искренней, доброжелательной девушки оттеснила на второй план другая: изворотливая, хитрая и беспощадная, прячущая свою сущность за фальшивой детской улыбкой и напускной рассеянностью. Тем не мене, одного у тебя отнять было нельзя: какую бы интригу ты не задумывала, тебе всегда удавалось обставить все дела так, что мёртвым не оказывался никто, будь то пешка или жертва. Одураченными по уши – да, но не умершими. Хотя за сохранность их психики поручиться уже никто не мог…А потому другие выбравшиеся из Бездны Баскервили, каким-то звериным чутьем прочув