~ Results of tests
Результаты тестов, которые удаляют ~
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

~ Results of tests > Pandora Heart


Аватары, тесты c категорией "Pandora Heart".
Пользователи c интересом "Pandora Heart".

понедельник, 8 мая 2017 г.
Pandora Hearts - Part 2 Элиа Мерибель 12:32:13
Дом Рейнсворт

Шерон Рейнсворт: (Твое имя), а мы с братцем Зарксисом тебя уже заждались! Сегодня к чаю приготовлено много сладкого, ты просто обязана отведать всего понемножку! Кстати, сегодня Брейк составит тебе компанию в опере…Да-да, знаю, что ты не звала его с собой, это я попросила тебя сопроводить – на всякий случай. Сама я, к сожалению, не смогу к вам присоединиться, но, надеюсь, вы потом перескажете мне, что я пропустила? Вот и чудно! Повеселитесь хорошенько, - с милой улыбкой желает девушка, и тут же, понизив голос, прибавляет: - (Твое имя), если вдруг братец тебя обидит, обязательно сообщи мне…Уж я тогда с ним разберусь…*С ней, как ни странно, вы познакомились не во время происшествия с Угрюмом, а когда ты впервые приняла приглашение Шляпника и, скрипя зубами, переступила порог поместья Рейнсворт. Ожидая поначалу олицетворения поговорки «Каков хозяин, таков и слуга», ты была приятно удивлена тем радушием, с которым Шерон приняла новую знакомую. И хотя поначалу ты сочла её человеком не слишком большого ума (главным образом из-за любви к любовным романам), весть о том, что она заключила контракт с Эквейсом, убедила тебя в том, что с ней, пожалуй, можно было бы общаться – хоть на что-то да способна. Ну а дочь герцогини, при помощи тех же романов прознав о симпатии Брейка к тебе и придя от того в неописуемый восторг, решила приложить все усилия, дабы превратить вас в счастливую парочку…против вашего желания. Надо заметить, иногда юная Рейнсворт недоумевала: неужели Шляпник способен испытывать нежные чувства к девушке, по характеру настолько напоминающей Аду Безариус? И только когда стало известно, кто же ты на самом деле, Шерон поняла, «в чем тут соль», поняла, почему, собственно, твоя личность заинтересовала Зарксиса. Действительно, с чего бы он вдруг обратил внимание на создание, ничем особенным, кроме привлекательности, из толпы не выделяющееся? А дело тем временем вот как обстояло…Брейку нравилась не беззаботная, улыбающаяся леди, а скрывавшаяся под ее личиной опасная, целеустремлённая представительница рода Баскервиль…Что и говорить, ситуация в самый раз для любовного романа, если не круче. Однако вопреки ожиданиям разума Шерон, ее сердце отказалось перестать воспринимать тебя как друга. А уж когда Шерил рассказала внучке историю, поведанную тобой после «путешествия в прошлое», девушка окончательно убедилась в том, что чутьё её не обмануло, пообещав себе никогда не оставлять твою личность, заботясь о ней по мере своих сил. Между прочим, на этой почве у нее даже возникли некоторые разногласия с Лотти, также с некоторых пор склонной сильно опекать тебя, однако в глубине души Рейнсворт понимает, что к той, кого знаешь вот уже сто лет, её приятельница расположена больше. Также молодая герцогиня была искренне огорчена тем, что ты и Шляпник так и не сблизились, как ей того хотелось бы, и хотя она знала, что ты не испытываешь к ее слуге ответных чувств, навещать могилку альбиноса тебе все же не препятствовала. «Раз по мнению (Твое имя) их связь должна была носить иной, только им двоим понятный характер, то кто же я, чтобы направлять его в то русло, которое более благоприятно мне?» - таков был окончательный вердикт Шерон*

Зарксис Брейк (Кевин Регнард): Оу, Боже-Боже, леди (Твое имя)! А вы, как я погляжу, так и не изменились с тех пор, как мы с вами виделись в последний раз. Что тогда, что сейчас – выглядите одинаково. Одинаково плохо, - с наимилейшей улыбкой разглагольствует Шляпник, игнорируя брошенный ему с невинным выражением лица ответ «Ну так и ты не помолодел». *Тем, кому «посчастливилось» когда-либо заметить, какими взглядами вы обмениваетесь с этим субъектом, остается лишь догадываться, какое отношение вы на самом деле имеете друг к другу. А меж тем вы двое знакомы дольше, чем предполагалось вашими друзьями – ведь в тот момент, когда Воля Бездны пригласила Кевина Регнарда в свою «комнату», ты все ещё находилась рядом с ней. Тогда молодой человек и подумать не мог, что с девушкой, тенью маячащей за спиной Белой Алисы, ему ещё доведется встретиться не раз и не два…Поэтому стоило ему увидеть в компании Винсента Найтрея знакомую фигуру (это случилось как раз незадолго до возвращения Оза Безариуса из Бездны), сознание Шляпника будто током прошибло. Смекнув, что «знакомая незнакомка» о многом может ему поведать, Зарксис, не теряя времени даром, пустился завоевывать твое расположение, приглашая на чай в поместье Рейнсворт и тем самым стараясь втереться в доверие и заполучить нужную информацию. Однако его ждало разочарование – ты оказалась крепким орешком, не поддающимся на провокационные разговоры о Сабрие или Воле Бездны. Тонкий же намёк, что он видел тебя в компании Белой Алисы ты и вовсе списала на «галлюцинации, вызванные поблекшим в Бездне разумом», что окончательно уверило Брейка в том, что ты скрываешь нечто важное…Тем не менее, этакие своеобразные допросы мужчина не прекратил, да и ты отказывалась расколоться – ваши беседы становились все длиннее, все запутаннее, все язвительнее, пока наконец не превратились в состязания на остроту языка, в котором нет-нет да и проскальзывали опасные намёки. Стоило вам увидеть друг друга, как уже было ясно: без того, чтобы обменяться ядом с ваших уст, вы не разойдетесь. Такие перепалки стали просто необходимы обоим – без них, как казалось, и день-то прожит зря. Но постепенно Зарксис начал осознавать, что во время «бесед» его взгляд все чаще стал задерживаться на твоих губах, на озорном блеске глаз, а руки будто сами собой протягивали юной леди то леденец, то шоколадную конфету, то блюдечко с пирожным – и особой радости от такого странного состояния, разумеется, не появлялось. Вдобавок ненависти к Винсенту Найтрею у Шляпника прибавилось в десять раз, ибо тот почти постоянно находился рядом с вами, влезая в беседу к месту и не к месту, да еще и смея распускать руки в твою сторону. Но вот что окончательно сбивало с толку – то, что находясь с ним наедине, ты называла его по старому имени. «Я всегда предпочитаю обращаться к истинному «Я» - так становится большей вероятность, что человек тебя услышит и поймет» - эти слова были произнесены тогда, когда твоим сознанием вновь ненадолго завладела добрая, жизнерадостная личность, а Брейк окончательно понял, что помимо «научного интереса» его в тебе притягивает что-то ещё. Объяснение странному поведению мужчины нашла Шерон, но не сказать, что оно так уж ему понравилось. «Братец Зарксис влюблен!» - эти слова прозвучали как приговор, и пусть госпожа попала в точку, он никогда бы не позволил ей убедиться в своей правоте, а тебе – догадаться об этом...И даже часы, проведенные с тобой в опере, парках и за чаепитиями по приказу госпожи не смогли заставить его отказаться от своих намерений. Запереть все чувства в себе, не давая им выскользнуть наружу – такому плану Шляпник решил следовать, и следовал до своих последних секунд в мире живых. И хотя позже ты клялась Баскервилям и самой себе в том, что Зарксис Брейк не вызывал в твоем сознании никакого светлого чувства, однако с его смертью ты почувствовала, что в твоей жизни словно что-то оборвалось. С тех пор в фамильном склепе Рейнсвортов на старом кладбище дворян теперь время от времени появляется тонкая фигура, закутанная в плащ и возлагает на не так давно установленную в усыпальнице домовину букет хризантем. И тогда о сырые мрачные стены ударяется печальный смешок и тихий голос: «А ведь мы столько раз могли просто поговорить по душам, господин Шляпник…Но увы – судьба распорядилась так, что мы оба оказались слишком горды для этого…»*

Шелли Рейнсворт: *Шерон только раз показала тебе фотографию своей матери, но и этого было достаточно, чтобы заметить поразительное сходство между ними двумя. А потускневшая улыбка на морщинистом лице Шерил и упоминание о том, что её дочь была женщиной болезненной, заставило тебя на время перенестись мыслями к личности Сары Безариус и невольно сравнить их обеих. «Неправильно все это… - подумала ты тогда. – Родители не должны переживать своих детей…» К тому же, весть о том, что именно Шелли смогла заново вдохнуть жизнь в Зарксиса Брейка, довольно сильно тебя изумила, заставив в последствии проникнуться уважением к этой женщине*

Шерил Рейнсворт: *Кажется, не было в Пандоре человека, который страшил бы тебя больше нее. В какой бы уголок штаба Пандоры ты не пошла, тебе все время казалось, будто прищуренные глаза старой герцогини найдут тебя везде. Еще бы, сидит в своем инвалидном кресле, как паук в паутине, а сама тем временем всех окружающих насквозь видит. Хотя глядя на то, как горным козликом скачет вокруг нее Руфус Барма, ты позволяла себе едва заметную улыбку, поневоле вспоминая старую поговорку «Девушка невестится, а бабушке ровесница». Хотя, если подумать, то ее, пожалуй, уже можно было применить и к Долди, и к Лотти, и к тебе самой…И пусть злые языки не раз доносили до слуха леди Рейнсворт жалобы на твою личность, герцогиня не сильно беспокоилась, ибо в глубине души верила, что все это коварство – результат какого-то переломного события. Вскоре ей представилась возможность убедиться в правдивости своих догадок, ибо после того, как Ядро Бездны покинуло тело Белой Алисы, ты сама пришла к ней и рассказала все, о чем знала, начав со своего знакомства с Освальдом и Лейси, ибо столкнувшись со всеми последствиями эксперимента Леви Баскервиля, ты посчитала себя виноватой в том, что ещё сто лет назад скрыла от Глена и остальных поведанную твоим благодетелем информацию о том, какие перемены произошли с Бездной вследствие его вмешательства. Кто бы мог подумать, что именно это неведение повлечет за собой столько смертей и недопонимания! Но вопреки ожиданиям, казнить тебя никто не собирался – улыбнувшись, Шерил лишь потрепала тебя по голове и успокоила, утверждая, что раз ты до сих пор не отняла ничьей жизни, то страшиться нечего. А раз так – то и помех для дружбы как не бывало*
- Нет нужды винить себя в том, что произошло, дорогая, - в который раз ободряюще произносит Шерил, ероша тебе волосы. – Я прекрасно понимаю, что все, к чему ты стремилась – защитить членов своей семьи, а иногда в этом желании люди и правда склонны делать глупости…Ну ничего, ничего, что сделано, то сделано. Ведь в конечном итоге история Алисы и Оза окончилась хорошо, а Освальд наконец обрел покой. Так что согласись – прекрасно то, что во время вторжения Гленом Баскервилем в прошлое Лиам решил обратиться с просьбой о перемирии прежде всего к Лотти и тебе – видишь же, теперь появилось больше возможностей для налаживания отношений между нашими домами. И нет никаких причин для печали!


Дом Баскервиль

Леви Баскервиль: Видишь ли, дорогая, исследования всегда требуют жертв. Тут уж не до сентиментальности, нужно воспринимать все спокойно, но с улыбкой, и не отдавать предпочтения чему-то конкретно – только так ты добьешься цели, - вещал глава Баскервилей по прошествии церемонии становления Освальда Гленом, беря твои руки в свои и с отцовской нежностью глядя тебе в лицо. – И потом, мы ведь оба знаем, что дети Лейси будут в безопасности – ты же присмотришь за ними, правда? Я ведь могу положиться на тебя, мой маленький друг? *Этот человек был для тебя всем. Ты почти боготворила Леви за то, что он тебя спас, отогрел и наделил статусом уважаемой особы, ничто не требуя взамен. По крайней мере, так тебе казалось...Сам же Леви, подбирая на улице едва живую девчушку, видел в ней будущую соратницу, которой можно доверить любой секрет рода и не бояться, что та его выдаст. Однако его ожиданиям не суждено было оправдаться – ты на удивление быстро сошлась с Освальдом и Лейси, что могло в будущем затруднить ход его эксперимента. Именно поэтому он предусмотрительно решил провести церемонию для Освальда в тот день, когда ты находилась далеко от особняка Баскервилей, подозревая, что иначе ты можешь ему воспрепятствовать. Тем не менее, вскоре после твоего возвращения Леви все же решил поделиться с тобой своими планами насчет девушки, не ожидая, что ты, доселе покорная и безмолвная, впервые не поддержишь его жажды к экспериментам. В твоей голове не укладывалось - как можно сбросить в Бездну члена собственной семьи, да еще и в таком состоянии?! Смекнув, что так он рискует потерять твое расположение, бывший Глен посоветовал: «Будь более безразличной к происходящему, сердечный мой друг…вот и легче будет справиться», тут же, впрочем, поняв, что ты еще несведуща в этом «искусстве». Помнится, тогда, тяжело вздохнув, Баскервиль опустился перед тобой на колени, обхватил перебинтованными ладонями твое лицо и, глядя прямо в глаза, произнёс: «(Твое имя), послушай меня. Уж я-то знаю, как быть безразличным. Ты сейчас должна забыть обо всем на свете и думать только о том, что хочешь ты, что ты заслужила, что мир тебе должен! А чего сейчас хочешь ты? Правильно, приглядеть за детьми Лейси…» Так, заставив тебя размышлять над сказанным, он на время усыпил твою подозрительность. Ты же, пребывая в «гостях» у Воли Бездны, начала понимать, что, собственно, тот имел в виду и, что еще хуже, что значит остаться в дураках, А выбравшись наконец в мир людей и не найдя, с кого спросить извинения, поскольку ни с Леви, ни с Освальдом возможности потолковать уже не было, твоя персона в отчаянии стала вовсю применять «советы» старшего на практике, тем самым прослыв одной из самых хитрых и скрытных представителей рода Баскервиль. Надо заметить, что применяла с огромным успехом – лорды и леди, графы, герцоги и даже простолюдины, которым случалось угодить в сплетаемые тобой интриги, до сих пор ломают головы, как такое милое создание с лицом и искренней улыбкой ребенка может строить такие замысловатые схемы для достижения своих целей. Однако теперь, по прошествии сотни лет вспоминая «напутствие» Леви и по крупицам восстанавливая для себя историю Ливеры, Сабрие и Пандоры, ты все чаще задумываешься над тем, что твой наставник был далеко не так свят, как казалось, однако факт того, что он подарил тебе новую жизнь, до сих пор мешает вслух признать, что поклонение этому человеку давно стало полной нелепостью*

Освальд Баскервиль: *Он с первых же дней твоего пребывания в доме Баскервилей задался целью сделать так, чтобы ты чувствовала себя как дома: едва ли не доводил слуг до слез, справляясь о том, как те обустроили тебе комнату, охапками таскал тебе полевые цветы для венков и старался оградить от всего, что, по мнению мальчишки, представляло для тебя хоть какую-то опасность. Лишь повзрослев, Освальд осознал, что это были первые зачатки зарождающейся к подруге его сестры истинной и чистой любви, которая за годы вашей юности расцвела в сердце брюнета еще ярче. Впору бы и намекнуть на это объекту своих грёз…да не тут-то было! Развившаяся наравне с любовью молчаливость активно воспрепятствовала выражению нежных чувств, а потому единственное, на что в итоге оказался способен новоиспеченный Глен – научить тебя фехтованию, а вдруг, мол, пригодится. А о других способах проявления симпатии, учитывая неопытность Освальда в этом вопросе, вообще лучше умолчать…И пусть при любой своей попытке хоть как-то выразить свою симпатию, мужчина неизменно оставался немногословным, в его душе бурлил настоящий вулкан, к которому примешивалась горькая досада, когда он в очередной раз осознавал, что больше, чем братом, в твоих глазах ему не стать никогда. Одного, однако, он так и не узнал: для тебя не было времяпрепровождения­ приятней, нежели сидеть в пустой комнате и внимать чарующим звукам рояля, в очередной раз проигрывавшего вашу любимую «Лейси», и никаких моментов вашей жизни ты не ценила выше, чем те, что были проведены в тени старого дерева за дружеской беседой. Вы поругались лишь дважды, но и этого молодому человеку хватило сполна, чтобы надолго затаить в своей душе чувство вины. В первый раз - когда ты узнала, что он предпочел титул Глена родственным связям - о, тогда ты чуть не применила все навыки в фехтовании против своего учителя. Второй же «взрыв» произошел как раз за несколько дней перед унаследованием первой цепи – Ворона - Гилбертом, когда Джек ни с того ни с сего зачастил в усадьбу. Ты подозревала, что у блондина появилась какая-то цель, результат при достижении которой может оказаться катастрофическим, о чем не преминула сообщить названому брату. Однако тот впервые тебе не поверил, а поскольку ты продолжала упрямо стоять на своем, разговор окончился ссорой. И только столкнувшись лицом к лицу с уже бывшим лучшим другом, мужчина понял, как сильно ошибался, не придав твоим словам значения. «Прости меня, (Твое имя)…Как я мог быть так слеп?» - корил себя Освальд. Возможность извиниться ему все же выпала…но только через сто лет, когда тот захватил контроль над телом Лео и практически за считанные минуты до того, как его дух рассеялся. Признаться, он был уверен, что ты не простишь его…однако услышанное из твоих уст собственное имя и успокаивающим тоном произнесенное «Все люди склонны совершать ошибки…Но предвидеть их никто никогда не может, дорогой друг. Так что будь уверен: что бы ты не сотворил, я всегда смогу тебя простить…», повергло его в шок, подтолкнув наконец признаться тебе в том, что пекло ему сердце столько лет*
- (Твое имя)…Я понимаю, сейчас мы расстанемся навсегда…Но все же хочу, чтобы ты знала: после смерти Лейси меня поддерживали не обязанности Глена, не Джек и не власть над семьей, а ты и только ты. Мне было достаточно видеть твою улыбку, дабы чувствовать в себе желание жить дальше…Какая жалость, что я нашел в себе силы сказать это вслух только сейчас, да еще и не в самое лучшее время. Теперь мне остается только добавить, что ты заслуживаешь лучшего мужчины, а оттого и выразить робкую надежду на то, что этот юноша…Лео…сумеет, в отличие от меня, сделать тебя счастливой… - это были последние слова Освальда, адресованные тебе, после чего его дух навсегда обрел покой.

Лейси Баскервиль: (Твое имя), идём-ка в сад, нарвем цветов для венка. Где набирать будем? Да где хочешь – все клумбы в нашем распоряжении! Да ладно, старина Артур не пожалеет для нас одной хиленькой клумбы, уверяю тебя! *Пожалуй, больше нигде тебе не удалось бы отыскать такую же замечательную подругу, как она. Вас не то, что водой – лавой раскаленной разлить было нельзя. С самого детства вы были неразлучны: коротали дни в башне, спускались к Ядру Бездны, прятались в саду от назойливых домочадцев и задирали Леви и Освальда, а «Лейси», тогда еще, правда, безымянная, стала вашей любимой песней. Казалось бы, ничто не предвещало беды…Но в один далеко не прекрасный день твоя подруга исчезла, и пару дней от нее не было ни слуху ни духу. Когда же она вновь возвратилась в «гнездо», ты с удивлением отметила про себя, что та чем-то озадачена, вдобавок из уха девушки исчезла одна серьга. И это уж не говоря о том, что она вдруг стала куда тише и задумчивей, будто ждала чего-то, очень для себя важного. Даже Освальд был обеспокоен этим таким несвойственным сестре поведением. Ты же терялась в догадках: «Неужто Лейси столкнулась с чем-то или с кем-то, кто произвел на нее такое неизгладимое впечатление?». Кем был этот кое-кто, ты узнала уже через восемь лет, когда Джек Безариус проник в особняк Баскервилей. Глядя, как он чуть ли не на коленях ползает перед Лейси и как та с удовольствием этим пользуется, ты испытывала нечто сродни злобному удовлетворению – такому, как этот пустоголовый, самое место у юбки. Однако с тех пор, как девушке стало известно, что ей надлежит быть низвергнутой (но тебе при этом не сказала ни слова), ты начала замечать, что ее шуточные нападки в сторону Джека постепенно сходят на нет, уступая место задушевным беседам. Тут-то и пришел тебе через изумляться во второй раз, ибо осознание прошило мозг подобно раскаленному пруту: чувства Безариуса, пусть и в ничтожной мере, но были взаимны. А меж тем ты никогда бы не пожелала своей названой сестре судьбы со столь подозрительным человеком…Тот же день, когда вернувшись в особняк в и без того прескверном настроении, ты узнала, что твоей подруги больше нет, ты будто выпала из реальности, в порыве отчаяния совершив попытку убийства новоиспеченного Глена. Кто ведает, что ещё ты совершила бы в таком состоянии, но тут в ситуацию вмешался Леви, сумев перевести твои мысли на появление будущего ребенка Лейси. Тогда-то ты и поклялась ему, подруге и себе самой, что обязательно окружишь это дитя любовью и заботой. Даже сейчас, когда оба птенца уже оперились и более не нуждаются в помощи, ты часто вспоминаешь их веселый нрав, такой схожий с характером матери, напевая себе под нос старый, но все так же греющий сердце мотив*

Шарлотта (Лотти) Баскервиль: Я тебе удивляюсь, дорогая. Неужели за такое огромное количество времени ты не завела себе личную игрушку, покорно исполняющую все твои прихоти? Тебе же это сделать – раз плюнуть. Желающих сколько угодно, - с усмешкой подначивает тебя Лотти, кивком указывая на Винсента Найтрея. – Только смотри, выбирай потщательнее – а то еще взбрыкнёт...Если хочешь, я могу тебе в этом помочь. *Стоит заметить, вначале она весьма сильно тебя недолюбливала – главным образом из-за того, что ей были прекрасно видны попытки Освальда ухаживать за тобой. И хотя девушка понимала, что у тебя, появившейся в доме Баскервилей раньше, чем она сама, шансов завоевать Глена намного больше, она отказывалась просто так сдавать свои позиции. День же, когда ее неприязнь к тебе впервые пошатнулась, Лотти до сих пор вспоминает с какой-то странной нежностью: помнится, тогда в ответ на свою угрозу оставить господина Глена в покое она получила от тебя – нет, не самодовольную или сочувствующую улыбку, а ободряющий хлопок по плечу вкупе с заговорщическим подмигиванием и сказанное вполголоса «Нравится? Тогда дерзай!». Тем не менее, то, что этакая нежность – ничто иное, как радость за то, что вам не пришлось соперничать (ведь в глубине души ей хотелось иметь такую подругу, как ты), аловолосая поняла только сейчас, ибо для нее признать, что она рада, что обстоятельства сложились именно так и никак иначе – настоящее испытание. Окончательно же ее плохое отношение испарилось, когда ты через сто лет, всклокоченная, с горящими безумием глазами, схватила ее за плечи и со злостью воскликнула: «Ты лжешь! Освальд и Алиса никогда бы не позволили никому убить себя и уж тем более не стали бы задумываться о самоубийстве!». Тогда, обнимая содрогающееся в рыданиях тело, Лотти сквозь зубы, стараясь подавить невольный вздох, цедила: «Такова здесь теперь жизнь, сестра, так что привыкай!». А поняв в последствии, что из-за сильного потрясения твое «Я» словно разделилось на две части, девушка решила, что теперь настал твой черёд принимать чью-то заботу. «(Твое имя) слишком много отдает другим, а себе ничего не оставляет, - с досадой думала она. – Ну ничего, я это исправлю…» Такого мнения она придерживается до сих пор – даже несмотря на то, что ты боязливо принимаешь ее доброту (ибо к такому попросту не привыкла) и приходится конкурировать за должность «мамочки» с Шерон Рейнсворт. Вдобавок, зная о чувствах к тебе Лео и памятуя, что ты старалась помочь ей в завоевании Освальда, Лотти всячески старается поспособствовать вашему воссоединению, порой раздражаясь от того, что юный господин слишком «тормозит» в общении с девушкой*

Лео Баскервиль: - Ты уверена? – вполголоса уточняет юноша, переводя взгляд с зажатого в его руках пистолета на твои горящие азартом глаза. – Не думаю, что умение стрелять когда-нибудь мне понадобится…Ты так думаешь? Ну хорошо… - наконец сдается он, вновь позволяя тебе встать у него за спиной и накрыть его руки своими и изо всех сил стараясь даже не дышать, дабы ты не услышала безумного стука его сердца. *К огромному недовольству Винсента, среди всех обитателей поместья Найтреев быстрее всего ты сблизилась именно с этим нелюдимым пареньком, больше всего на свете любящим книги и одиночество. Ведь в те минуты, когда душа требовала покоя и тишины, лучше компании, чем Лео, во всем мире нельзя было найти. Но, казалось бы, а с чего этому молодому человеку, не переносящему нарушений его уединения, с таким спокойствием относится к совершенно незнакомому созданию и даже охотно (насколько это возможно в его случае) помогать гостье в выборе книг? Ответ до нелепого прост: именно беседами о книгах ваше общение и ограничивалось – ты никогда не «нагружала» юношу рассказами о своей жизни и о его биографии не расспрашивала, за что, надо заметить, Лео был тебе очень благодарен. Однако вскоре он начал замечать, что пересудов о современных авторах ему при общении с тобой становится мало. К собственному удивлению, юноша осознал, что ему хотелось бы узнать о тебе больше – те обрывки информации, что долетали до него от Элиота или того же Винсента, совершенно не удовлетворяли неожиданно проснувшегося жгучего интереса. Поняв же, что таким образом ничего он о твоей личности не разузнает, Лео решил сменить тактику. Он, как и его друг, старался везде тебя сопровождать, доставал редкие книги из библиотеки Латвиджа, а меж тем старался разговорить. Не говоря уж о том, что во время ваших с Элиотом спаррингов он постоянно находился рядом, не отрывая от тонкой девичьей фигуры горящего взгляда, к счастью, незаметного за стеклами очков. Прокручивая же по вечерам перед глазами свое поведение, молодой человек поражался: как же он дошел до такого нелепого поведения? Разве могло что-нибудь в этом мире заставить его вести себя как доверчивый пятиклассник? Но в конце концов он окончательно признал свое поражение перед твоей личностью. Да, многие люди набивались ему в собеседники, оставаясь в итоге ни с чем. Но ты была первой, чьё общество ему самому было необходимо, как воздух, а потому тот день, когда ты заметила, что его навыки в обращении с оружием просто отвратительны и вызвалась учить его стрелять из револьвера, он до сих пор вспоминает со сладким замиранием сердца. Когда же погиб Элиот и Лео стал полноценным Гленом, в его сознании ни с того ни с сего прочно засел страх, что ты, зная это, отвернешься от него – даже убеждения Винсента, что истинные Баскервили никогда не бросают своих господ, не сумел его развеять. А когда контроль над телом парня полностью захватил дух Освальда, на душе у Лео стало ещё гаже – он был уверен, что после такого чудовищного проявления слабости ты и смотреть в его сторону не захочешь. К слову говоря, именно тогда его неприязнь от Леви Баскервиля, голос которого он постоянно слышал в голове, перекинулась на предыдущего Глена, ибо в силу недетской проницательности юноше ничего не стоило понять, что тот так же был к тебе неравнодушен. Но ты, как оказалось, и не помышляла об этом: напротив, понимая, что сейчас молодому господину, как никогда, нужна поддержка, ты старалась все время находиться рядом, помогая ему всем, чем только можно. К тому же, как и в случае с Освальдом и Зарксисом Брейком, ты продолжала обращаться к нему по настоящему имени, тем самым заслужив с его стороны не то, что благодарность, а самую на что ни есть признательность до гробовой доски. А если еще и взять во внимание расцветающие нежные чувства к твоей личности…что ж, смесь получается весьма будоражащая. Однако всё это время Лео не предпринимал попыток добиться от тебя взаимности, он получил эту возможность совсем недавно, уже после прочтения «книги жизни», повествующей о двух дочерях Лейси Баскервиль. И хотя выражает он свою симпатию еще робко и несмело, в самом скором времени перейдет к более решительным действиям. А покамест он старается укрепить связь меду вами, составляя тебе компанию в поездках в дом Фианны или при визите на могилку Элиота, и все также принося редкие книги с заложенными между страницами стебельками колокольчиков*. А тот факт, что ты старше Лео на сотню лет…По секрету скажу: на свете нет ничего, о чем молодой человек беспокоился бы меньше*

Лили Баскервиль: Почему ты опять была у этой рыжеволосой дурочки? – капризно осведомляется Лили, уперев руки в бока и обиженно глядя на тебя. – Ты же моя подруга, не её, тогда почему она к тебе так и липнет, как муха к мёду? (Твое имя), пообещай, что больше никогда к ней не вернёшься! А теперь пойдем – ты же обещала помочь мне причесать Брандашмыга! *Как в свое время для Долди, для Лили ты являлась идеалом женщины, «великой и могущественной» старшей сестренкой, придумывающей самые интересные игры, защищающей от старших домочадцев после очередной проказы, никогда не отказывающейся помочь в дрессировке её пса и выпекающей самое вкусное в мире печенье. А потому едва вырвавшись из Бездны на свободу по истечению ста лет и узнав, что ты тоже присутствуешь в компании оставшихся верных господину Глену Баскервилей, девочка задалась целью сполна наверстать то упущенное время, которое она провела в одиночестве, скучая по твоей персоне. Лили просто приросла к тебе - наотрез отказывалась отпускать от себя, едва не закатывала истерику, когда Даг озвучивал очередное задание для «сестренки» и совершенно по-детски ревновала, стоило тебе пообщаться с кем-либо из Пандоры дольше пяти минут. Винсента же, с которым у нее и до этого общение продвигалось не очень, хозяйка Брандашмыга вообще сочла потенциальным соперником за твою благосклонность…Над­о заметить, ее желание обратить все твое внимание на себя не угасло и по сей день – она все так же не дает тебе нормально общаться ни с Гилбертом, ни с Шерон, ни с Лотти…даже Лео не стал исключением из этого правила*

Даг Баскервиль: Итак, как же продвигается твоя слежка за развитием событий в Пандоре? Еще никто ничего не подозревает? Отлично. Продолжай в том же духе. Кстати, Винсент недавно говорил мне, что многие работающие там мужчины все чаще посматривают на тебя как голодные волки на кусок мяса. Неужели даже оставшись в дураках они не теряли воодушевления? Что ж, тогда будь осторожнее – лишние проблемы нам совершенно не нужны…*В твоем понимании он всегда был кем-то вроде мудреца: что ни спроси у него – на все ответить может. А потому именно его ты по возвращению из Бездны попросила разъяснить, какие перемены произошли со страной за сто лет. Даг ничего от тебя не скрывал – да и попробуй-ка, если теперь все вокруг только и трубят, что Баскервили виновны в Сабрийской Трагедии, а прежде верные семье Бармы теперь отвернулись от нее. Единственный род, еще поддерживающий с вами связь – Найтреи – хоть и пытался помогать вашей компании, но этого все же было недостаточно. Тогда же мужчина посвятил тебя и в ближайшие планы выбравшихся из мрака Баскервилей: найти и высвободить дух Глена и захватить Волю Бездны, заодно уговорив побыть вторым шпионом в Пандоре наравне с Винсентом Найтреем. Правда, он при этом не заметил, как перекосилось твое лицо при упоминании о планах на Белую Алису, но это очень даже к лучшему...Ведь тогда пришлось бы объяснять, почему тебя в день Трагедии не было среди своих, как ты сумела наладить контакт с Волей Бездны и почему ты не сообщила своим родным всех подробностей об эксперименте предыдущего главы дома…Впрочем, Даг и так все узнал во время захвата Баскервилями Пандоры, однако вопреки ожиданиям он не стал тебя осуждать - мужчина отнесся к ситуации в точности так же, как это сделала позже Шерил Рейнсворт. Это было единственное разногласие, возникшее между вами двумя за все то время, что вы были знакомы, но когда и оно испарилось, ничто не мешало взаимопониманию вновь воцариться между членами вашей компании*

Фанг Баскервиль: Ну вот, Посланцы Бездны снова вместе. Как в старые добрые времена. Эх, был бы еще здесь господин Глен…- сетует молодой мужчина, вместе с тобой издалека наблюдая за возящейся с Брандашмыгом Лили и Лотти, что-то увлеченно доказывающей Дагу. – Что и говорить, мы уже все забыли, как приятно бывает проводить время в семейном кругу. Даже если он неполный…*Это была твоя последняя дружеская беседа со своим вторым названым братом – как раз в тот самый вечер, когда Баскервили нагрянули в особняк Исла Юры во время бала. Ты всегда ценила общение с Фангом: от него будто исходили волны убаюкивающего спокойствия, способные свести все напряжение в команде на нет. То же, что он встретил тебя у Врат Бездны вместе с Дагом, только укрепило вашу связь. А когда после смерти молодого человека эта связь была утеряна, ты очутилась в состоянии, похожем на то, в котором пребывала после известия о смерти Лейси и Чёрной Алисы…Плакала, грозилась размазать Безумного Шляпника по стене, кляла Гилберта за то, что тот ему помогал…только по прошествии недели Даг помог тебе наконец привести нервы в порядок*


Дом Барма

Руфус Барма: Трудно поверить, что это та же девушка, которой так восхищался Артур Барма и перед которой не устоял сам Глен Баскервиль. Что ж, неудивительно, что так жестока – с кем поведешься, от того и наберешься. *Личность, представленная составу Пандоры Винсентом Найтреем, показалась герцогу слишком уж подозрительной. Его постоянно мучила навязчивая мысль (а интуиция, как известно, никогда не обманывала Барму), что незнакомка знает куда больше, чем кажется. Оттого вопреки принявшей ее с распахнутыми объятиями Шерил он избрал единственно верную в таком случае тактику: не спускать с девушки глаз – авось это пробьет трещинку в ее маске десятилетнего ребенка и даст увидеть что-либо, представляющее для Руфуса интерес? А расшифровав наконец дневник Артура Бармы, он окончательно убедился в своей правоте. С тех пор мужчина не оставлял попыток любым способом разговорить тебя – подумать только, один раз он, забыв о своей гордости, сам предлагал тебе любые сведения в обмен на информацию о Сабрийской Трагедии и Воле Бездны! Однако ожидаемый результат достигнут не был – ты не пожелала сотрудничать с герцогом. «Нынешние Бармы не понимают, что такое любовь и семья, - с горечью заметила ты. – Этот человек слишком сух, дабы осознать мою цель…» Но узнав в последствии, на какой отчаянный шаг Руфус пошел ради герцогини Рейнсворт во время захвата Пандоры, ты поразилась до глубины души. Кто бы мог подумать, что даже у расчетливого Бармы есть чувства! И все же зарыть топор вашей своеобразной холодной войны никто из двух до самой смерти герцога так и не пожелал, как Шерил не старалась поспособствовать вашему перемирию*

Лиам Лунетт: Добрый день, госпожа (Твое имя), - с изысканной вежливостью кланяется молодой человек, вручая тебе конверт с сургучной печатью дома Барма. – Герцог Барма просит Вас посетить его поместье завтра вечером. Что вы, в конверте нет никакого подвоха, это просто приглашение на чай! *«Зануда!» – именно такую характеристику ты дала этому молодому человеку при первой встрече в Пандоре. Однако понаблюдав за тем, как он общается с Зарксисом Брейком, подчинёнными и Озом, ты изменила свое отношение к его персоне. «Его искусство убеждения просто поразительно. Ему бы не в Пандоре гнить, а в дипломаты пойти стоило бы…» - с невольным восхищением отметила про себя ты, почти сразу же разглядев в Лиаме угрозу разоблачения. Как оказалось, не зря, ибо мужчина, поняв ход мыслей Руфуса Бармы, тоже, в свою очередь, стал расценивать тебя как угрозу планам организации, а потому поддерживал любую попытку своего господина вытрясти из тебя хоть какую-то информацию. Но даже подтверждение в будущем самых худших его подозрений на твой счёт не помешало ему во время вторжения Глена Баскервиля в прошлое обратиться к Лотти и тебе с предложением объединить усилия. Ещё тогда в твоей голове пронеслось нечто, отдаленно напоминающее гордость – надо же, а Лунетт таки способен к самосовершенствован­ию. Доказал, что может быть решительным, когда хочет! Тем не менее, получив вскоре приглашение на его с Шерон свадьбу, ты опять удивилась: кто бы мог подумать, что тихоня Лиам вдруг решит связать себя супружескими узами, и с кем, а!*

Артур Барма: *В отличие от других членов семьи Баскервиль, ты, всегда такой дерзкий зачинщик проказ и издёвок, никогда не приветствовала постоянные нападки и унижения других домочадцев в адрес этого человека. Объясняла же это следующей фразой – «Нельзя смеяться над теми, над кем и так уже насмеялись обстоятельства. Да и кто бы не надломился, если бы его вынудили покинуть свою родину? Бедняга! Он и без того так фантастически нелеп, что, пожалуй, рассмешил бы даже Освальда, а тут еще и знать, что на тебя другие зубы скалят...Тем не менее, его мягкий характер - отнюдь не препятствие для дружбы, правда?». Искренне жалея горемычного Артура, ты решила исправить досадное отсутствие у того родственной души, а потому сделала все возможное и невозможное, дабы хоть в твоей компании мужчина чувствовал себя уютно. Стоит ли говорить, что этого обезумевший от счастья Артур тебе не забыл? В своей зашифрованной для потомков исповеди он отвел твоей личности как минимум десять страниц, в которых изобразил всю свою благодарность за то, что ты приняла его таким, каким он есть, и что в отличии от Джека, никогда не использовала его, стараясь отдавать ровно столько, сколько брала из вашей дружбы*
- Вы так добры ко мне…- лепетал бывало Барма, устремив на тебя сияющий взор. - Леди (Твое имя), я хотел бы, чтоб вы знали: любое ваше слово будет моим законом! Для дорогого друга я готов сделать все, что угодно!

Миранда Барма: Эта пустышка еще пожалеет, что встала у меня на пути! – зло шипит Миранда, незаметно для тебя сжимая руки в кулаки. – Только я достойна обладать головой Глена Баскервиля, не говоря уж о его сердце! *«Ведьма!» - только и приходило тебе на ум, стоило заметить в галереях особняка огненно-красную шевелюру или, еще того хуже, встретиться взглядом с пронзительным блеском тёмно-карих глаз. Как оказалось, не напрасно – брат женщины как-то раз, не удержавшись, посетовал, что сестра больно уж увлекается оккультизмом. Ну да ладно, у каждого свои хобби…Однако даже зная об этом, ты не могла избавиться от давящего ощущения, будто она тебя за что-то ненавидит, хотя вы двое были едва знакомы. Очень скоро ты убедилась, что правильно угадала: ей ничего не стоило по редким долгим взглядам, что кидал на тебя Освальд, понять, что любовь Глена ей точно не светит, а оттого страстно возжелать смерти соперницы. А обретя неожиданного союзника в лице Джека Безариуса, Миранда и вовсе воодушевилась по самое не хочу, в мечтах уже выстраивая схему твоего убийства. Но применить ее на практике ей не удалось, ибо в день Сабрийской Трагедии ты спустилась в Бездну, лишив таким образом сестру Артура возможности добраться до тебя, а сама она волей Глена Баскервиля была низвергнута и превращена в цепь. Собственно, только сто лет спустя ты узнала о ее судьбе, но, сказать по правде, почти не удивилась. Ведь Воля Бездны, как известно, может либо растворить того, кто попал в ее обитель, либо превратить его в цепь, если она так захочет. Единственное, на что ты досадовала – то, что дух этой проклятой ведьмы все это время не оставлял Винсента в покое*


Бездна

Алиса Баскервиль (Воля Бездны, Белая Алиса): Ну где же ты, сестренка (Твое имя)? Почему ты так долго не возвращаешься? Я уже устала ждать, когда ты снова придешь на чаепитие…*Ради счастья этой девочки ты была готова горы свернуть. Ещё когда ты поняла, что Белая Алиса меняется душами со своей сестрой, дабы не чувствовать давящего одиночества, ты, к ее величайшей радости, поклялась себе навестить её в Бездне, как только сможешь. А потому мгновение, когда ты, боясь за пошатнувшийся из-за Джека Безариуса рассудок девочки, решила остаться в Бездне, стало самым счастливым для Воли Бездны. На радостях она устраивала одно за другим чаепития, постоянно просила тебя поиграть с ней – в те же «дочки-матери», к примеру…Словом, Алиса привязалась к тебе еще крепче, чем когда она просто на время менялась душой с близняшкой. Оттого твоё желание вернуться в мир людей и разведать обстановку она восприняла очень тяжело – опять чуть ли не дошло до истерики, ведь девочка подумала, что ты бросишь ее так же, как и задуривший ей голову Джек Безариус. И все же, скрепя сердце, она отпустила тебя, взяв с твоей личности обещание, что ты вернешься. Надо отдать тебе должное – это обещание ты выполнила куда лучше, чем давший его сто лет назад Джек, как раз удостоившись чести лицезреть, как Ядро Бездны покинуло тело Алисы и она вместе с Озом и сестрой растворилась. И хотя ты была искренне счастлива, что обе Алисы наконец обрели то, что искали, теперь часто ловишь себя на мысли, что скучаешь по продолжительным чаепитиям, играм с Чеширом в Зазеркалье…да чего уж греха таить, даже по трещащим без умолку игрушкам*

Чешир: Алиса опять скучает по (Твое имя), нья? Если Алиса скучает, то Чешир скучает тоже…Алиса хочет увидеть (Твое имя) снова? Тогда Чешир обязательно приведет ее к ней, нья. (Твое имя) – единственный человек, который добр к нам, а потому мы не сможем отпустить ее к другим людям! *Еще до превращения в цепь этот кот почитал тебя так же, как и свою хозяйку – ластился, мурлыкал, с радостью играл с тобой, а ты, в свою очередь, всегда приносила ему что-нибудь вкусненькое, припрятанное после обеда. А когда Винсент выколол несчастному созданию глаза, ты впервые растеряла весь самоконтроль и отругала мальчишку всласть. Между прочим, даже по прошествии ста лет тот с содроганием вспоминает тот момент, когда ты едва не вывернула ему руку, держащую окровавленные ножницы. Белая Алиса, впрочем, быстро нашла выход из положения, сделав Чешира цепью, а в последствии подарив ему один глаз Кевина Регнарда. Надо заметить, даже при таком «очеловечивании» кот не изменил своего хорошего отношения к тебе – он часто зазывал тебя провести время вместе в его маленькой обители, при этом любимым его занятием было толкнуть тебя на груду подушек, устроить у тебя на коленях лохматую голову и дремать, прислушиваясь к биению твоего сердца. Поднявшись из Бездны в мир людей, ты, к сожалению, не очень часто вспоминала о нем, ведь слежка за делами Пандоры отнимала немало времени…Но увидев однажды в руках Безумного Шляпника знакомый бубенчик, ты чуть не лишилась чувств, а потом сторонилась альбиноса как минимум две недели, от души жалея бедное животное - «Ему и так слишком многое довелось перетерпеть…». Впрочем, во время путешествия к Ядру Бездны твоя печаль развеялась, ведь в итоге Чешир вновь воссоединился со своей хозяйкой – а для счастья ни ему, ни ей больше и не нужно было*


Остальные

Исла Юра: *А вот и тот, перед кем твой страх, запрятанный, казалось бы, в самые потайные глубины души, оживал за считанные секунды, грозясь обратиться безумным ужасом или, еще того хуже, паникой. Куда уж до этого ощущения нелепым метаниям при Шерил Рейнсворт…Даже Цвай с ее безумием не представляла такой опасности, как этот человек, за улыбкой которого – ни много ни мало – притаились вещи похуже смерти. Чем-то эта его черта до боли напоминала тебе Джека Безариуса, которым сей субъект восхищался, и от этого становилось еще страшнее. А известие о том, что Юра сотрудничал с Найтреями и брал непосредственное участие в экспериментах над детьми из дома Фианны, повергло тебя в сильнейший шок. Поэтому смерть мужчины от руки духа Джека Безариуса, управляющего телом Оза, показалась тебе едва ли не избавлением мира от одного из самых гнусных мерзавцев. Другое дело, что прикончил его твой злейший враг…Ладно уж, может, не так это и плохо – хоть после своей «смерти» Джек что-то действительно полезное сделал…*

Филип Вест: *У тебя разрывается сердце, стоит только взглянуть на маленького шатена, которого, по сути, знаешь всего ничего, и подумать, какими опасностями он недавно был окружен. «До чего же бесчеловечным надо быть, дабы обманом заставить ничего не подозревающего ребенка заключить контракт с цепью?» - негодуешь ты про себя, на деле с улыбкой принимая из рук Филиппа собранные в спешке полевые цветы или недавно сорванные перезревшие яблоки. Невооружённым глазом видно, что мальчик боготворит тебя так же, как в свои отроческие годы Винсент – ему достаточно уже просто знать, что ты рядом, чтобы ощущать безграничное счастье. Ты же, памятуя о том, что довелось пережить юному Весту и о том, что «братца Оза» тот увидит нескоро, решила: раз обе Алисы уже не нуждаются в твоей заботе, то почему бы не подарить ее тому, кому она действительно сейчас необходима? Вот и навещаешь его теперь так часто, как только можешь, уже всерьез подумывая над тем, как бы забрать парнишку из приюта. Лео, кстати, все чаще замечает, что, видать, тебе до конца дней своих судилось быть чьей-то «старшей сестренкой». Впрочем…кто знает, может он и прав*
- Сестренка (Твое имя)! Наконец-то ты пришла! – этим радостным писком Филип каждый раз встречает тебя у ворот приюта, не замечая грусти, мелькающей в твоих глазах каждый раз, как ты его обнимаешь.

*«Раз Труляля и Траляля
Решили вздуть друг дружку
Из-за того, что Траляля
Испортил погремушку.
Хорошую и новую испортил погремушку!

Но Ворон, чёрный, будто ночь,
На них слетел во мраке.
Герои убежали прочь,
Совсем забыв о драке!»

**Колокольчик – на языке цветов «думаю о тебе»


Автор будет очень рада, если вы расскажете ей о своих впечатлениях - она ведь так старалась, когда писала этот тест! http://eliameribel.­beon.ru/0-29-my-test­s-you-re-welcome.zht­ml

Категории: Pandora Heart, Сердца Пандоры, 2 часть
Прoкoммeнтировaть
Pandora Hearts - Part 1 Элиа Мерибель 12:29:59
­­


­­


«Божеское наказание», «змея подколодная», «дьявольское отродье»…и это еще далеко не полный список обращений, что ты слышала в свой адрес на протяжении первых десяти лет жизни. Даже не из-за отсутствия родителей и старшей сестры, отрекшихся от тебя…Нет, люди зверели, только взглянув в твои глаза – алые, цвета свежей крови, а оттого, никого не любя и никем не любима, ты просто скиталась по Сабрие в стремлении выжить…А в один прекрасный день повстречала Его – Леви Баскервиль, проезжая в карете по улицам, приметил измученного ребенка, старательно прикрывающего ладошками опасный цвет радужки. Смекнув, что сама судьба послала ему благословение на эксперименты, мужчина забрал тебя в свою обитель.
С тех пор одиночество уже не мучило, ведь с подрастающими при нём детьми скучать не приходилось. Но ровно до того момента, как ты, как-то раз вернувшись из дальней поездки, узнала, что Освальд принял имя Глена, сбросив в Бездну младшую сестру, а также о планах Леви. С трудом смирившись с тем, что Лейси больше не вернется, ты пообещала себе всегда заботиться о ее ребёнке, каким бы он ни был. Да, дня не проходило, чтобы ты не наведалась в башню к Алисе, всегда встречавшей тебя с распростертыми объятиями…Именно ты первой и догадалась, что девочка иногда меняется душой со своей сестрой, живущей в Бездне. Впрочем, это известие тебя ничуть не беспокоило – ты сумела найти подход к обеим.
В день же, когда случилась Сабрийская трагедия, ты впервые решила сдержать слово, данное Воле Бездны, и навестить её – а что, Ребенку Несчастий это ничего не стоит. У тебя на глазах она создала Чёрного Кролика, и тот начал разрушать цепи, сковывающие мир. Понимая, что сама бы девочка вряд ли до такого додумалась, ты попыталась отговорить её, но, слепо веря Джеку Безариусу, Алиса отказалась слушать. Она очнулась лишь тогда, когда поняла, что больше не может меняться душой с сестренкой в мире людей, а оттого так запаниковала, что ты, опасаясь, как бы она не натворила еще чего-либо, решила остаться с девочкой, сколько та пожелает. Однако и слепому было видно, что Бездна уже не была тем прекрасным золотым миром, который ты знала, что натолкнуло на мысль, что Леви своим экспериментом нарушил нечто важное, и последствия оказались весьма плачевными…А потому, желая разобраться, а также беспокоясь за вторую Алису, ты кое-как уговорила Волю Бездны отпустить тебя, на всякий случай заключила контракт с Труляля и Траляля – двумя цепями, при необходимости сливающимися в одну - и поднялась в мир людей.
Но, к своему ужасу, ты едва узнала его – еще бы, ведь прошло уже больше ста лет (но ты вернулась до того, как объявился пропавший Оз Безариус). Львиная доля власти в стране была сосредоточена в руках доселе неизвестной тебе организации «Пандора», считающей Баскервилей виновными в событиях столетней давности, о чем тебе немедля сообщили встретившие тебя Даг и Фанг. Весть же от Лотти, что Глен и вторая Алиса мертвы, а за Волей Бездны теперь ведется охота, окончательно подкосила тебя: личность искренней, доброжелательной девушки оттеснила на второй план другая: изворотливая, хитрая и беспощадная, прячущая свою сущность за фальшивой детской улыбкой и напускной рассеянностью. Тем не мене, одного у тебя отнять было нельзя: какую бы интригу ты не задумывала, тебе всегда удавалось обставить все дела так, что мёртвым не оказывался никто, будь то пешка или жертва. Одураченными по уши – да, но не умершими. Хотя за сохранность их психики поручиться уже никто не мог…А потому другие выбравшиеся из Бездны Баскервили, каким-то звериным чутьем прочувствовав эти перемены, именно тебя попросили выступить в качестве еще одного разведчика в Пандоре, заранее договорившись с Винсентом Найтреем о смене твоего имени (да и личности в целом). Надо заметить, маскарад сработал безотказно: даже у Шерил Рейнсворт не возникло подозрений, что в биографии юной леди, которую Винсент представил организации как своего компаньона и которая поселилась в особняке Найтреев, полно информации, интересующей четырёх герцогов…Так шпионство и продвигалось, однако ни Баскервили, ни кто-либо другой не знал, что между тем на уме у тебя самой: узнав о планах Пандоры и что часть обитателей дома Баскервиль «разбежалась по свету», утратив память, ты всем сердцем возжелала вернуть своей семье прежний, пусть теперь и неполный состав, а также во что бы то ни стало защитить Белую Алису…



Алиса Баскервиль (Чёрный Кролик, Чёрная Алиса): (Твое имя)! Ээээй, (Твое имя)! Почему ты опять ушла от меня? – совершенно по-детски выпячивает нижнюю губу Алиса, подбегая к тебе и повисая на твоем локте – жест, который она отточила до мастерства еще сто лет назад. - Ты же еще не рассказала до конца, кто научил тебя так танцевать! Странно, но…твои движения кажутся мне знакомыми, словно я их уже где-то видела…Так кто же это был? Ладно, забыли. Идем лучше мяса поедим – Ворон просто отменно его готовит! *Когда ты в первый раз увидела непослушную гриву каштановых волос и знакомую самодовольную улыбку, тебя чуть не хватил удар – в первые секунды тебе показалось, что Лейси никуда не пропадала и сейчас она вновь рядом, как в старые добрые времена. В то, что давно мёртвая, по словам Лотти, Чёрная Алиса вдруг воскресла и теперь, потеряв память, находится в ипостаси цепи, ты верить отказывалась. Однако вскоре наваждение спало, и тебе хочешь не хочешь, а пришлось смириться с тем, что девочка, заботе о которой ты собиралась посвятить всю оставшуюся жизнь после смерти твоей лучшей подруги, теперь тебя не помнит. Хотя стоило ей признаться, что твоя личность кажется ей знакомой, ты воспрянула духом – а вдруг еще не все потеряно и Алиса сумеет вспомнить тебя? А потому ты пообещала, что сделаешь все, что в твоих силах, дабы помочь Чёрному Кролику найти ее воспоминания (хотя с учётом того, что одновременно тебе нужно было устраивать утечки информации в Пандоре, изворачиваться и работать на два фронта было трудновато). Алиса же, ощущая от тебя успокаивающую, будто уже давно знакомую ауру и понимая, что подруга Винсента, в отличие от Шерон, отнюдь не озабочивается примерностью своего поведения, так же как и она сама, привязалась к тебе так же крепко, как и к Озу с Гилбертом. Она могла часами донимать тебя просьбами рассказать ей о том, что тебе нравится, какую одежду ты носишь чаще всего и, конечно же, что съедобно, а что нет. Когда же Оз отрекся от девушки и та, оказавшись в Бездне, встретилась с сестрой, вернувшей ей воспоминания, отчаянию и досаде Чёрного Кролика не было предела. «Ну и дура же я»! – думала она. – Так долго быть рядом с (Твое имя) и даже не догадаться, что она – та самая добрая старшая сестренка, которая заботилась о нас обеих ещё сто лет назад! Ну почему теперь, когда мы вновь встретились, тут же пришла пора вновь расстаться?» Впрочем, немного времени вам вырвать у судьбы все же удалось – как раз перед путешествием к Ядру Бездны. Но разве может пары часов хватить на то, чтобы высказать все свои мысли, надежды, страхи и радости, что испытывал эти сто лет? Разумеется, нет…А потому за пару минут до того, как она и Оз растворились в Бездне, вы двое поклялись друг другу когда-нибудь обязательно встретиться вновь и тогда уж поболтать о старых добрых временах на славу. И ты выполнила свое обещание, дождавшись Алису спустя еще сто лет*


Дом Безариус

Оcвальд (Оз) Безариус: О, госпожа (Твое имя)! Я так рад, что вы приняли моё приглашение и почтили нас своим присутствием на Дне Нерождения! – разглагольствует молодой Безариус, пытаясь поцеловать твою руку, но видя, что его галантность тебя не впечатлила, умеряет свой пыл. – Итак, не желаете ли отведать пирожного? Нет? Ну тогда позвольте, я проведу вас к Алисе – она вас уже заждалась. Но только при одном условии – вы пообещаете, что подарите мне танец на ближайшем балу, идет? *Познакомилась ты с Озом благодаря Винсенту с Эхо, которых ты приехала забрать из поместья Рейнсворт в ту дождливую ночь, когда был убит Уильям Вест. С первого же взгляда Оз подметил, что компаньон брата Гилберта не обделен привлекательностью,­ что и подтолкнуло его на подбивание к тебе клиньев. Не всерьез, разумеется, ибо одного угрожающего взгляда разноцветных глаз Винсента вкупе с напускной приторной улыбкой красноречиво предупредили его о последствиях таких ухаживаний. А оттого Безариус вскоре решил ограничиться просто почтением. И хотя его имя показалось тебе знакомым, идти ему навстречу ты не торопилась – из-за того, что чертами своего лица юноша до боли напомнил тебе личность, которую ты ненавидела до чертиков перед глазами. Джек Безариус. А когда выяснилось, что его дух заключен в теле мальчишки и, более того, периодически берёт над ним контроль, ты отдалилась от блондина ещё больше. Хотя бывали и моменты, когда в твоем сознании проскальзывало нечто, похожее на жалость к молодому человеку. В том, что это она и есть, ты уверилась окончательно когда выяснилось, что на самом деле он даже не человек, а просто игрушечный кролик Алисы – ты ещё помнила эту потрепанную игрушку – у которого начали проявляться зачатки души и который был превращен в цепь Белой Алисой как раз в тот момент, когда ты гостила у нее в Бездне. Эх, а ты все Гилберта винила за то, что он тебе все уши прожужжал о злой судьбе своего господина! Нет, всему виною опять был ненавистный Джек и отчасти родной (а родной ли?) отец Оза...«Никого не любя, никем не любим жил – прямо как я до встречи с Баскервилями…Такое ощущение, будто при помощи своего мерзкого поведения в отношении слуг и знакомых он теперь пытается отыграться за несчастливое детство. А командный голос у мальца выработан неплохо…У него был хороший учитель, пусть он и сам того не понимал!» - с усмешкой размышляешь время от времени ты, вспоминая Алису и Лейси. И хотя иногда тебе не больно-то приятно было видеть, как такой независимый благодаря своей цепи Гил молча покоряется самодовольному мальчишке, даже это не помешало развитию твоего научного интереса к персоне Оза, возникшего с раскрытием правды. Можно сказать, в тебе вдруг отозвалась та самая жажда, что овладевала Леви Баскервилем, когда он натыкался на нечто, для себя незнакомое: жажда исследовать необыкновенное явление, ибо иначе в твоем понимании парня и назвать нельзя. Казалось, такая возможность появилась, когда дух Джека Безариуса был расщеплен…Да не тут-то было: стоило Ядру Бездны покинуть свой сосуд, как честной компании уже пришла пора прощаться. Однако ты успела подловить Оза за несколько секунд до его с Алисой исчезновения и в шутку пригрозить, что «вы с ним еще поговорите» – уж у тебя хватит терпения его дождаться*

Ада Безариус: Кажется, вы стали очень дороги господину Винсенту…Он так часто говорит о вас, - медленно произносит девушка, тщетно пытаясь скрыть недоброжелательные нотки в своем голосе. *То, что вам двоим никогда не быть даже просто хорошими знакомыми, вы обе ощутили каким-то шестым чувством еще в тот момент, когда Винсент во время очередного бала в поместье Найтрей представил вас друг другу. Не очень-то тебе по душе были такие: приторные, слишком красивые и пустые, будто куклы, и даже известие от Найтрея-младшего о том, что наследница Безариусов увлекается оккультизмом, не изменило твоего мнения. Много ль корысти в ритуалах, раз они не способны даже дезориентировать противника и есть ли толк в орудиях пыток, если не применяешь их на деле? «Миранда Барма в этом деле была образцовой колдуньей, - презрительно фыркала ты. – А Ада просто хвастунья и неумёха». Да, это, по твоему мнению, было единственное из всех твоих новых знакомых создание, которое, по твоему мнению, влачило еще более жалкое существование, чем Шерон Рейнсворт, ибо если Шерон еще может обратиться за помощью к Эквейсу, то Ада не способна даже держать в руках пистолет или рапиру, что делает ее абсолютно непригодной для крупный «приключений». Если же говорить о младшей Безариус, то внезапно проснувшийся у Оза интерес к твоей персоне не доставил ей большого удовольствия, пробуждая в Аде типичную сестринскую ревность. И очень скоро к ней присоединилась и классическая, ведь видя, какие восторженные взгляды бросает на тебя исподтишка разноглазый Найтрей и как жадно он ловит каждое твое слово или движение, она с болью осознавала – рассеянная с виду, но твердая в своих поступках девушка появляется перед её глазами отнюдь не как бесполый компаньон Винсента, а как гордая соперница – и переубедить ее в том, что ты не рассматриваешь кандидатуру этого юноши на должность возлюбленного было невозможно. Вне себя от отчаяния, Ада по ночам часто плакала в подушку от бессильной злости, ведь раз Винсент рядом с той женщиной ведет себя так, будто знает ее уже целую вечность, следовательно, у той гораздо больше шансов заполучить его сердце. Даже когда «делить» стало некого, вы не спешили идти на контакт – предубеждение насчет друг друга было слишком сильно*

Оскар Безариус: *Это единственный член рода Безариусов с которым ты, к сожалению (хотя, может быть, и к счастью), не имела возможности пообщаться лично. Да, ты не раз видела его в коридорах штаба Пандоры и на Дне Нерождения Оза. А уж о пересказанной Гилбертом в деталях биографии Оскара и вспоминать не стоит – именно благодаря заботливо предоставленной Вороном информации ты стала воспринимать его как типичного Казанову, и даже убеждения брюнета, что его кумир никого так не любил, как покойную жену, не возымели никакого эффекта. Оскар тем временем, наблюдая за незнакомой юной леди, старающейся держаться рядом с Винсентом Найтреем, удивленно отмечал про себя, что хотя большинство членов Пандоры и клянется своими жизнями в том, что хитрее и расчетливее девушки на свете нет, ты, хоть убей, а не подходишь на роль «мирового зла». «Ну разве может такое милое, улыбчивое создание оказаться вдруг шпионом или, не приведи Бездна, Баскервилем? Жаль, что она избегает встреч со мной – думаю, мы могли бы поладить», - с умилением думал Оскар. Однако когда пресловутые Баскервили захватили Пандору, мужчине пришлось скрепя сердце забрать свои слова обратно, потому как все жалобы одураченных тобой людей в итоге оказались правдой. Но нельзя сказать, что его молчаливая симпатия к твоей персоне была начисто смыта – в глубине души герцог все еще верил, что ты не настолько ужасный человек*
- Я ничего подобного раньше не видел, - честно признавался Оскар Гилберту и Озу с Алисой во время метаний по катакомбам Пандоры. – Эта юная леди одновременно и образцовый Баскервиль, и таковой не является. У меня создалось впечатление, будто в ней живут две разных личности, сменяющие друг друга когда им захочется…

Зай Безариус:
Жаль, жаль, что мы не состоим в родстве, - говаривал бывало Зай, наблюдая за тем, как спокойно ты общаешься с Баскервилями, иногда в отсутствие Дага занимая пост лидера. - Я нахожу, что между нами есть поразительное сходство – мы оба готовы пойти на многое ради блага тех, кого считаем важными в своих жизнях и уничтожить того, к кому питаем отвращение. Не удивляйтесь, я многое знаю о том, какие схемы вы способны продумывать в своем желании заполучить необходимое. А потому как вы смотрите на то, чтобы отныне и впредь действовать вместе? – заключает он, сразу натыкаясь на презрительный взгляд и резкий ответ «Только не надо ко мне подлизываться, старый ты носок» *Факт того, что этот человек вдруг стал набиваться в союзники Баскервилям, вызвал у тебя недюжинное подозрение – как-никак из рода Безариусов, а ведь они имели самое прямое отношение к трагическим событиям столетней давности. Ты никогда не заговаривала с ним по собственной воле, стараясь и не глядеть на безобразный шрам, пересекающий лицо мужчины. А вскрывшаяся в последствии правда о рождении Оза лишь усугубила твое презрение к этому субъекту, хотя в сознании некоторое время дребезжало слабое любопытство – интересно, если бы Джек умер еще во время Сабрийской трагедии, а душа, которая зародилась в кролике Алисы, развилась еще сильнее и переродилась в теле ребенка Безариусов, смог бы Зай ее полюбить? Узнав же, что в тот день, когда Глен Баскервиль решил изменить прошлое, тот бесследно исчез в «восставшем и мрака» Черном Городе, ты не сильно расстроилась – собаке собачья смерть. «Исчез, да? Ну и черт тебя забери!» - на такой-то «оптимистичной» ноте ты и закончила размышления об этом черством человеке навсегда*

Рейчел Сесиль: *Если тебе и было жаль кого- то из этой герцогской семьи помимо Оза (да и то не всегда), так это двух жён братьев Безариусов, а в особенности Рейчел. «Бедная женщина, - с горечью думала ты. – Быть замужем за таким бесчувственным чурбаном, как Зай Безариус, а потом погибнуть во цвете лет, не дождавшись совершеннолетия собственных детей…Не самая лучшая судьба*

Сара Безариус:
*На ее примере ты убедилась в одной неприятной истине: редко когда у тех семейных пар, которые искренне желают обзавестись ребенком, появляется столь желанный малыш. А вот у тех, кому ребёнок даром не нужен, он обязательно появляется – и для чего, а! Для того, чтобы от него потом отказались! Ну не закон ли подлости? А наблюдая за тем, как мрачнеет лицо Оскара всякий раз, как он вспоминает Сару, ты окончательно убеждалась еще в одном обидном факте - в том, что хорошие (по крайней мере, тебе хотелось бы в это верить) люди всегда уходят из жизни первыми*

Джек Безариус: - Давно не виделись, а, дорогая? – с беззаботной улыбкой произносит Оз, в то время как твоих ушей касается совершенно иной, но до зубного скрежета знакомый голос. – Что же, и не поздороваешься со мной? Лейси была бы недовольна твоим невежеством…*Буквал­ьно с первых же минут пребывания Джека Безариуса в особняке Баскервилей ты поняла: Освальд не ошибся в своей характеристике, сравнив того с водой. Джек был гибок и текуч, ни один его визит почти никогда нельзя было предвидеть – он появлялся в особняке неожиданно, выпрыгивая перед глазами как чертик из табакерки. Понять же, о чем тот думает, вообще не представлялось возможным – за ослепительной улыбкой могла скрываться тысяча мыслей, а какая из них отображает его сущность – попробуй угадай! А уж навязчивость этого молодого человека порой и вовсе доводила тебя до белого каления, вынуждая задаваться вопросом «Где только Лейси откопала такое «счастье»?» Когда же твоя подруга была низвергнута, ты вздохнула было свободно – уж теперь-то Безариус не сунется в вашу обитель! Однако вышло с точностью до наоборот: Джек не только не перестал наведываться к Глену - он еще и начал преследовать тебя, всё уговаривая рассказать больше о Лейси и явно раздражаясь, видя твое ярое нежелание оголять перед ним душу подруги. А если учесть, что внимание Гилберта и Винсента теперь почти все время было отдано тебе одной, в покорёженной душе юноши имела место и своеобразная зависть. К тому же, некоторое время он надеялся, что раз ты – Ребёнок Несчастий, то могла бы помочь ему спуститься в Бездну и поискать там Лейси. Но когда сии ожидания не подтвердились, он окончательно возненавидел тебя, а передавший ему воспоминания Лейси Оз только подлил масла в огонь. «Что ж, пойдем другим путем», - решил про себя Джек и умудрился расположить к себе обеих Алис. Знала бы ты, для чего…В день, когда Воля Бездны по его просьбе создала Кровавого Кролика, ты, пребывая у неё в гостях, не сразу поняла, что Безариус только что внес свой посильный вклад в Сабрийскую Трагедию. Но догадывалась, что он имеет отношение к воцарившейся смуте – и не мудрено, от такой встряски вся Бездна на уши встала, цепи вконец обезумели! Как же ты надеялась, что Освальд, узнав о таком предательстве, прикончит Джека! Каких только проклятий не насылала на его блондинистую голову, обнимая плачущую Алису, в очередной раз убедившуюся, что тот не придет! А через сто лет, с изумлением осознав, что дух Джека Безариуса жив, ты укоренилась в своем желании видеть его смерть еще больше. Можно даже сказать, что когда этот прогнившее до мозга костей создание было расщеплено, ты почувствовала себя ни много ни мало счастливой – для него в самый раз было исчезнуть и не оставить за собой ничего. А разве заслужил иной участи человек, от которого сама Бездна отказалась? Однако ты до сих пор пребываешь в непонятливости: как только Белая Алиса, даже узнав, что Джек использовал её, как и Освальда, в своих целях, не переставала желать видеть рядом это мерзкое существо?*


Дом Найтрей

Гилберт Найтрей/Баскервиль (Ворон):
Л-леди (Твое имя)? Чем мы…кхм…обязаны вашему визиту в этот день? – кое-как выговаривает Ворон, сверля тебя напряженным взглядом из-под насупленных бровей и как-то неестественно горбясь. – Р-рецепт печенья?...Я..если честно, я не помню, откуда его взял. Мне просто кажется, что я знал его всегда…*Когда Гилберт по просьбе Винсента заглянул как-то раз на огонек в поместье Найтреев, ты вначале наотрез отказывалась верить, что этот молодой человек – в самом деле тот милый ребенок, которого тебе так и хотелось тискать, словно плюшевого медвежонка, искренне забавляясь румянцем на его щёчках. Помнится, эти выпады с твоей стороны смущали бедняжку Гила едва не до слез, пусть он и понимал, что ты не причинишь вреда ни ему, ни Винсенту. А твое почти всегда внезапное желание подшутить над Реймондом Найтреем или кем-то из Баскервилей в компании его младшего брата так вообще пугало мальчишку до дрожи в коленках – потому-то он, опасаясь гнева Глена, активно препятствовал вашим выходкам, даже не боясь потом пожурить тебя. Между прочим, воспоминание о том, как это златоглазое чудо негодующе вещало тебе о том, что «Взрослые леди таким не занимаются» до сих пор вызывают у тебя улыбку. Тем не менее, стоило тебе угостить его печеньем собственного приготовления по особому рецепту, как от страха и недоверия не оставалось и следа – их полностью вытесняло искреннее восхищение. Не тогда ли у Гилберта впервые возник интерес к готовке? А спустя сто с лишним лет, попробовав испеченное Вороном печенье во время чаепития в поместье Рейнсворт, ты едва удержалась от того, чтобы не прослезиться. «Он не забыл, он не забыл!» - радостно подскакивало в груди сердце, гулким набатом отбивая в висках эти слова. Но к этой радости примешивалась и горечь, ведь, помимо этого рецепта, Гил не помнил ничего о прошлой жизни…Поэтому ты избрала единственно верную тактику: не огорошивая юношу «признаниями» просто находиться рядом с ним – авось прояснится сознание. И все же между вами таки было одно небольшое разногласие, если это можно так назвать: памятуя о старой детской песенке* и принимая во внимание изменившийся характер Гила, ты не переставала размышлять о том, что если тот посчитает тебя угрозой, то сможет запросто устранить даже при наличии у тебя цепи, а это было бы ой как нехорошо…Гилберт же, вначале и правда посчитав тебя личностью опасной для Оза (поскольку уже успел наслушаться о тебе всякого), некоторое время относился к компаньонке брата несколько предвзято, при отдельных встречах даже сжимая руку на покоящемся в кармане плаща револьвере. Но едва к нему вернулась память, Ворон очутился в прострации: с одной стороны и прекрасно, что нашлась наконец его некогда обожаемая покровительница, а с другой стороны – как-то после всех событий и боязно заново выдать кредит доверия…Впрочем, даже эти сомнения не помешали ему предложить тебе ждать Оза с Алисой из Бездны вместе. Стоит ли говорить, что ты согласилась не раздумывая, ведь сто лет – всего лишь мгновение в жизни Баскервиля. Да и ради того, чтобы возобновить ваше хорошее общение ты и правда была готова пойти на многое*

Винсент Найтрей/Баскервиль:­ Ты не представляешь, милая (Твое имя), как же я счастлив, что ты поселилась у меня! Ведь так мне можно быть уверенным, что моя леди всегда будет находиться рядом…- приторным голосом вещает молодой человек, ненавязчиво обнимая тебя со спины и склоняя лицо к твоей шее. – Оу! Да, я не ошибся, ты почти не меняешься – до сих пор можешь силу применить, если что. Но именно это мне в тебе и нравится…Э? Успокойся, дорогая, я же шучу…*Его сердце впервые пропустило удар ещё в тот момент, как они с братом переступили порог особняка Баскервилей и узнали, что заботиться о них было поручено подруге детства господина Глена. Едва глянув в глаза знакомого цвета свежей крови, Винсент понял: наконец-то нашелся тот, при ком можно будет быть самим собой! Твоя доброта, живое чувство юмора, некоторая доля строгости и безграничное всепрощение совершенно очаровали мальчишку, вызвав у того неприкрытое обожание, переросшее вскоре в детскую влюбленность. Единственное, что было плохо – Винс наотрез отказывался искать общий язык с Алисой, а ведь это так больно, когда два дорогих тебе создания живут как кошка с собакой…Ничего не поделаешь, пришлось тебе общаться с каждым по отдельности. О, как же мальчик при этом ревновал тебя! В день же, когда он открыл врата в Бездну и, озирая последствия сотворенной им катастрофы, не сумел найти ни среди живых, ни среди трупов знакомого лица, Винсент испытал безмерное отчаяние. «Убил! – грохотало у него в ушах. – Неужели я убил ее?! Убил любимую сестренку?!» В таком-то состоянии он и провел следующие сто лет…Но едва уже повзрослевший юноша узнал от Баскервилей, что его покровительница вернулась и собирается посвятить себя разведке в Пандоре, он без колебаний предложил поселить ее у себя, уже представляя, как сполна наверстает все то упущенное время, что он не видел своего идеала. Увидев наконец тебя воочию, Винсент на миг лишился дара речи: внешне ты оставалась все такой же, какой он тебя помнил, только вот характер стал гораздо тверже. А поскольку сам Найтрей теоретически давно сравнялся с тобой в возрасте, то, стало быть, для него наконец появился шанс в своей манере признаться тебе в том, что он ждал, что он скучал, что он…полюбил, черт возьми. Полюбил, окончательно и бесповоротно! Однако молодого человека ждало разочарование: ты все продолжала видеть в нем ребенка, в то время как тот готов был просто сжечь тебя в огне своей страсти – только знак подай. Это разъяряло Винсента, особенно если учесть, что вокруг тебя вьется Зарксис Брейк и юный Глен Баскервиль в твоей личности души не чает. А с недавних пор у него появилось еще одно препятствие, развившееся в последствии в еще одну причину желанию покинуть мир живых. Хоть он и был твоим историческим гидом по изменившееся за сто лет стране, одного он тебе не открыл, а именно того, что стал причиной Сабрийской трагедии. Мысль о том, что ты, узнав об этом, не простишь его, внушала Винсенту животный ужас, а оттого парень и хотел поскорее отойти в мир иной – для того, чтобы Гилберт и ты были счастливы, будучи более не связанными никакими узами с таким, как он. Что ж, счастливыми он вас и вправду сделал – правда, еще через сто лет, найдя Алису и Оза и приведя их из Бездны. Но какой ценой…ты не могла поверить, что Винсент действительно способен отдать свою жизнь ради тех, кто ему дорог, даже если для этого нужно привести к ним кого-то, кого ненавидит он сам*

Эхо/Цвай Баскервиль: - Час уже поздний, госпожа (Твое имя). Не угодно ли будет вашей милости встать? – протяжно и немного нараспев произносит Эхо, раздвигая плотные тяжелые шторы в спальне, отведенной тебе Найтреями. – Итак, есть ли у вас на сегодня какие-либо пожелания? Э? Вы хотите, чтобы Эхо пошла с вами в ателье? А зачем? Эхо премного вас благодарит, но ей пока не нужно новое платье…Настаиваете,­ значит…Господин Винсент будет недоволен…впрочем, если он не узнает, то тогда Эхо согласна. *Винсент приставил ее прислуживать тебе с самых первых дней вашего воссоединения с ним. Ты же, поняв, что доселе незнакомая тебе Эхо порой меняется местами с давно известной тебе Цвай, от души пожалела эту безэмоциональную девушку – не каждый был способен ужиться с этой Баскервиль. К тому же, тебе ничего не стоило заметить очевидное сходство между вами двумя – в вас обеих находилось по две разных личины - а оттого увидеть в белоголовой родственную душу. Эхо же, обескураженная тем, что кто-то посчитал её своим другом, прилагала все усилия, дабы как следует изучить эти странные, но без сомнения тёплые отношения, установившиеся между вами, и, пусть слово «дружба» не было ей ясно, изо всех сил старалась помогать тебе с таким же усердием, с каким ты вытаскивала её на светские мероприятия и заказывала у портнихи наряды для её персоны. Её смерть оставила глубокий рубец на твоем сердце, и даже по прошествии пары месяцев после исчезновения подруги ты всё продолжала сетовать: почему не могла умереть Цвай, а Эхо – обрести полный контроль над своим телом? Это, пожалуй, был единственный раз, когда ты думала о том, что сильно желаешь смерти члена своей семьи…Что же касается самой Цвай, то сто лет назад она ещё была настроена к тебе дружелюбно, ведь ты была одной из немногих, кто принимал ее такой, как она есть, даже с раздвоением личности. Девочка смотрела на тебя восхищенными глазами, а стоило тебе предложить сделать что-то вместе - с радостью мчалась на твой зов, как комнатная собачка. Но стоило ей как-то раз застать маленького Винсента собирающим цветы и услышать, кому они предназначаются, как всю ее привязанность словно ветром сдуло. Черная зависть вкупе со жгучей ненавистью заполонила душу Цвай, и с тех пор ничего ей так не хотелось, как вскрыть тебе горло – это желание не оставило её и на смертном одре*

Элиот Найтрей: Леди (Твое имя), наконец-то я вас нашел! Скорее пойдемте, Лео уже все подготовил! Как это «куда»? Неужели вы забыли, что вчера пообещали еще раз показать мне свой стиль фехтования? *Ко всеобщему удивлению, когда зашла речь о твоем проживании в поместье Найтреев и Ванесса яро воспротивилась твоему пребыванию в их обители, Элиот неожиданно встал на сторону Винсента, вынудив сестру не только принять тебя, но еще и заняться обустройством гостевой. Причина тому проста: стоило молодому человеку заметить выпирающую из-под муслинового платья с кринолином рукоять шпаги, как его рассудок изъело любопытство: неужели незнакомка владеет холодным оружием? А потому, едва дождавшись, когда ты осталась одна, он утащил тебя в парк при имении и буквально заставил продемонстрировать свои навыки в спарринге с ним…Надо заметить, его ждало поистине сокрушительное поражение - откуда же юноше было знать, что фехтованию «на всякий случай» тебя обучал сам Глен Баскервиль? С того дня парень, вызывая жгучую ревность со стороны Винсента, почти всюду бегал за тобой хвостиком, разводя на все новые и новые поединки, ибо пресловутый спарринг окончательно сформировал его положительное отношение к тебе. А точнее – безмерное уважение. Ты же, в те редкие дни, когда «мстительная» личность имела над тобой меньшую власть, никогда не отказывала себе в удовольствии поспорить с Элиотом по поводу героев его любимого романа или съездить в дом Фианны. Каким бы вспыльчивым, упрямым или глупым он ни был, а раздражения, ровно как и желания вплести его в свои интриги, он у тебя не вызывал. Можно сказать, что ты в какой-то мере привязалась к этому мальчишке. Смерть же Элиота в особняке Исла Юры, а главное, ее причина потрясла тебя так же, как некогда известие о смерти Черной Алисы – даже по прошествии нескольких месяцев ты все еще отказывалась верить: неужели этот милый юноша и вправду был нелегальным контрактором? Это второе знакомство, последствия которого тебе пришлось навещать на кладбище – и от этого на душе становится еще гаже. Но вот о втором мы поведаем чуть позже…*

Ванесса Найтрей: Чтобы какая-то проходимка без роду без племени свободно разгуливала по поместью Найтрей да еще и так нагло злоупотребляла гостеприимством его хозяев…Ну уж нет, не бывать этому! Я еще найду на нее управу. Хорошо же, что Клод и Эрнест не дожили до этого момента…Хотя…может быть, они и сейчас переворачиваются в гробах, видя, каких гостей в родовое гнездо таскают чертовы приёмыши…Ох, думаю, они уже устали менять свое положение. *В понимании Ванессы любое постороннее для семьи Найтреев, но при этом знакомое Винсенту лицо обязательно должно оказаться таким же мерзким, как он сам или как, к примеру, Лео Баскервиль. А раз так – то делать тебе в поместье нечего. И только искусство убеждения блондина и неожиданное сопротивление младшего брата её решению заставило девушку смириться с твоим присутствием в своем доме. И хотя с тех пор ты ни разу не дала ей лазейки для подозрения, Ванесса не переставала считать, что в самом скором времени ты навредишь ее семье. Она даже предпринимала попытки следить за тобой, однако ничего не добилась: на глазах у «чистокровных» Найтреев ты была спокойна, как мертвый удав. Увы, но даже несмотря на примерное поведение и хорошее отношение Элиота к твоей персоне, девушка так и не избавилась от своего предубеждения до конца своих дней*

Клод Найтрей: *Иногда под особое настроение Элиот любил при тебе вспоминать старших братьев. С его слов ты возымела представление о Клоде Найтрее как о человеке, как две капли воды похожем на своего отца – та же угрюмость, та же жесткость, та же молчаливость*

Эрнест Найтрей: *В твоем понимании он был в какой-то мере подобием Винсента: высокомерный, хитрый, как лиса, да в придачу немного нагловатый. А после того, как Лео как бы невзначай упомянул, что Эрнест больше всех противился его появлению в особняке, ты ощутила некое отвращение – а субъект-то в таком случае, поди, не из приятных. Неудивительно, пожалуй, что Элиот вспоминает о нем еще реже, чем о Клоде*

Фред Найтрей: *Винсент не смог не упомянуть (с некой толикой гордости, к слову), с каким удовольствием он оторвал голову Фреду Найтрею и его дяде, тем самым, как ему казалось, уберегая Гила от покушения. «Знаете, я более, чем уверен, что поступил верно, ведь таким образом жизни моего брата больше ничто не угрожало. Ах, видела бы ты, как расширились от ужаса их глаза, милая (Твое имя) - это выглядело так фантастически нелепо!» - помнится, когда он рассказывал тебе об этом, то чуть только под руку не ластился, как кот. Молодой человек явно напрашивался на похвалу…Но случилось не то, чего он так ждал – ты не одобрила его поведения, считая, что он мог бы найти и другой способ защитить Гилберта. Как ни крути, а все же в достижении своих целей ты пыталась держаться подальше от «кровавых дорог», по которым твой юный друг уже давно бегал сломя голову*

Бернард Найтрей: *Когда ты в первый раз увидела эту обрамленную черными с оттенком седины волосами бледную квадратную физиономию, со сдвинутыми на переносице кустистыми бровями и сжатыми в тонкую нитку губами, сознание на миг обожгло сильнейшее изумление. «Неужели старина Реймонд тоже оказался в Бездне, прожил там сто лет и только недавно освободился?» - подумала ты. Впрочем, узнав от Винсента, с которым старалась всегда держаться вместе, что Бернард – всего лишь потомок главной мишени для твоих шуток, ты успокоилась. Но вот над ним подтрунивать не рискнула – как оказалось, за последние полвека Найтреи стали более резкими и воинственными, а потому ты решила не бередить обстановку. А потом герцог загадочно исчез, и лишь после событий в поместье Исла Юры, когда он был найден с оторванной головой в своем имении, Винсент радостно сообщил тебе, что глава семейства мертв его стараниями, как бы вскользь упомянув, что тот с радостью бы пожертвовал жизнью Элиота ради спасения призрачной чести семьи. Это заявление взбесило тебя, окончательно убедив в том, что Реймонд Найтрей и твое окружение были в куда большей степени людьми, нежели его высокомерный потомок. Баскервили никогда не были озабочены своей репутацией, к тому же, пожертвовать кем-то из своих они решились бы в самом крайнем случае, да и то скрепя сердце. А тут – бездумно, да еще с таким ярым фанатизмом…«Нет, этот человек получил по заслугам», - твердишь ты, если твои мысли нет-нет, да и возвратятся к этому субъекту*

Вернис Найтрей: *Узнавала ты об этой женщине главным образом благодаря Элиоту и Ванессе, которые никогда не упускали случая поговорить о своей матери. Вот уж кого из герцогских жён тебе было жальче всего…С их слов ты сделала вывод, что Вернис была женщиной тихой и в какой-то мере даже безвольной, раз за всю свою жизнь не сказала мужу ни слова наперекор. А тут ещё и Исла Юра воспользовался тем, что два ее старших сына были убиты Королевой Червей…Господи, это как же надо было промыть бедной женщине мозги, дабы она вообразила, что какая-то призрачная миссия, поставленная Юрой перед его окружением, может послужить кому-то во благо!*

Реймонд Найтрей: *Ни один человек, даже достигнув совершеннолетия, никогда не отказывался попроказничать. Так же было и с тобой: если появлялась возможность подорвать липкое, тяжелое спокойствие обители Баскервилей, ты никогда не упускала ее, благо Долди, Винсент и Лили поддерживали твое рвение всей душой. А поскольку главной мишенью для своих проделок ваша компания избрала именно Реймонда, то угрюмому герцогу остается только посочувствовать – порой вы доводили его до такого состояния, что мужчина терял нерушимое, казалось бы, самообладание, и готов был гоняться за вами по всему особняку…Без выговоров от Освальда за такое поведение ты, конечно, не обходилась, однако относилась к ним не иначе, как к трескотне сверчка. Просто каждый раз во время таких вот «часов нравоучений» за спиной юноши стоял Леви, в глазах которого читалось – ни много ни мало – одобрение, а мимика его лица была настолько забавна, что ты забывала и думать о том, что там Освальд бормотал. Тогдашний же глава Баскервилей меж тем прекрасно понимал, что значит слово «скука» и оттого даже в какой-то мере поощрял твои действия – а что, и «детишкам» будет забава, и он сам посмеется. Тем более, что постное выражение лица Реймонда, по его мнению, уже давно надо было разбавить еще хоть какими-то эмоциями…*
- Несносная девчонка! – рычал, бывало, Найтрей, в очередной раз понимая, что наказания за очередную шутку над его персоной ты не понесла. – Ну погоди же у меня, я с тобой еще сквитаюсь!

Категории: Pandora Heart, Сердца Пандоры, 1 часть
Прoкoммeнтировaть


~ Results of tests > Pandora Heart

читай на форуме:
Людь, помогите Искре с уроками... т...
бррр
пройди тесты:
Рыжая. Часть третья.
Цветы по Дез-Нотовски!
Чудеса судьбы
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх